Лилия Хисамова – Побочный эффект спасения миллиардера (страница 4)

— С вывихом плечевого сустава? — уточняет, прищурившись.

— У него вывих? — вскликиваю. — Так вот почему ему было так больно

— Уже вправили. И, кстати, перевели в частную палату, — спокойно сообщает.

Ого. Частная палата?

Видимо, мой красавчик не из тех, кто экономит на здоровье.

— Я рада, что ему лучше.

Папа вдруг смотрит на меня с подозрением:

— Откуда ты знаешь Кирилла Андерина?

Впервые слышу это имя.

— Кто это?

Отец недоумённо вскидывает брови:

— Пациент, про которого ты спрашивала.

— А! Так его зовут Кирилл… Ему идёт это имя.

— Дочь, — папа кладёт руку мне на лоб, — тебе пора отдыхать. И проверь свою температуру. Мне показалось, она чуть завышена.

— Па-а-а-ап, — убираю его руку, — я в порядке.

— Андерин сейчас отдыхает. После падения от удара у него были галлюцинации.

Медсёстры, ставшие невольными свидетелями нашего разговора, тихонько хихикают. Судя по всему, девчонки уже в курсе этой истории. А вот я пока нет.

Присоединяюсь к общему смеху. Правда, получается как‑то нервно.

Если расскажу отцу, как прыгнула с моста ради спасения человека, он непременно поставит меня в угол.

Дождавшись, пока он скроется за углом, я достаю телефон и вбиваю имя красавчика в поисковик: «Кирилл Андерин».

Экран буквально взрывается фотографиями: Кирилл на фоне яхты, Кирилл с дипломатами на каком‑то форуме, Кирилл в костюме, который стоит, наверное, как моя годовая зарплата.

Первые же ссылки заставляют сердце биться чаще.

«Кирилл Андерин — предприниматель года».

Читаю дальше: основатель холдинга, инвестор, филантроп. И при этом ни капли пафоса в соцсетях. Только редкие посты о проектах.

Вспоминаю его руку, сжимавшую мою в машине. Он не жаловался на боль, не требовал особого отношения. Какой мужчина.

Богатый. Успешный. Красивый.

Экран гаснет, но его образ остаётся перед моими глазами.

Я должна его увидеть. Хотя бы ещё раз.

Подойдя к нужной двери, я слегка стучу и, не дожидаясь ответа, захожу внутрь.

— Кто здесь? — голос Кирилла звучит чуть хрипло, но всё равно завораживающе.

Замечаю повязку на его глазах: белая, аккуратно наложенная, контрастирующая с тёмными волосами и смуглым лицом.

— Не бойся. Это я, — подхожу ближе.

Он мгновенно напрягается, а потом расслабляется — узнаёт. На губах появляется едва заметная улыбка.

— Моя спасительница?

— Спасительница — это громко сказано, — мягко возражаю. — Я просто помогла тебе выбраться из воды.

Встаю рядом и осторожно беру его за руку. Теплые пальцы мгновенно отвечают на моё прикосновение.

Хорошо, что он сейчас не видит меня: я, наверняка, выгляжу как сломанное пугало в поле после сильного шторма.

А Андерин даже сейчас, с повязкой на глазах, с явными признаками боли в линиях плеч, излучает какую‑то внутреннюю силу.

— Когда ты рядом, мне удивительным образом становится спокойно, — произносит он.

И я вдруг понимаю, что это взаимно.

Чувствую, как его пальцы крепче сжимают мою руку.

В палате тихо, только где‑то вдалеке слышится мерный писк медицинского аппарата, да изредка доносятся приглушённые голоса из коридора.

— Не думаю, что дело во мне. Может, обезболивающее начало действовать, — пытаюсь пошутить.

— Ты особенная. Не каждый решился бы прыгнуть за незнакомцем в реку. Большинство бы просто сняли видео для соцсетей.

— Давай сделаем это нашим маленьким секретом. Потому что если мой папа узнает, что я сделала, поставит меня в угол и лишит сладкого на неделю.

Он тихо смеётся. Подумал, наверное, что я шучу.

— Тогда я пришлю тебе коробку твоих любимых конфет с доставкой. В знак благодарности. И как компенсацию морального ущерба.

— С доставкой в угол? — уточняю с улыбкой.

— Куда скажешь. Хоть в угол, хоть на вершину Эвереста. Главное, чтобы тебе понравилось.

— Как благородно с твоей стороны накормить даму конфетами, — киваю.

Мы замолкаем на мгновение. Шутки отступают, и между нами повисает тёплое молчание.

— Ладно, мне пора идти.

— Постой, — удерживает меня за пальцы. — Не уходи. Вдруг мне снова понадобится моя русалка?

Я краснею, хотя он и не может этого увидеть.

— Хорошо, побуду с тобой ещё немного.

В какой‑то момент замечаю, что Кирилл уснул.

Его дыхание становится ровным, лицо расслабляется, а губы чуть приоткрываются, будто он и во сне пытается что‑то сказать. Я аккуратно опускаю его руку и бесшумно выхожу из палаты, стараясь не нарушить этот хрупкий покой.

А внутри меня — настоящий зоопарк.

В животе порхают бабочки, где‑то рядом скачут колибри, а сердце стучит так, будто по нему с огромной скоростью бьёт дятел.

Симптомы налицо: учащённое сердцебиение, рассеянность, навязчивые мысли об одном конкретном пациенте.

Диагноз один: я влюбилась. Официально и бесповоротно.

Позднее, после нескольких часов тревожного сна вскакиваю, будто меня подбросило пружиной, и мчусь в душ.

Хм…

Что‑то не так. В горле першит и хочется кашлять, но страшно: вдруг от этого станет ещё хуже?

Решаю проверить голос.