Лилия Хисамова – Побочный эффект спасения миллиардера (страница 3)

Это мужчина не просто привлекателен внешне, он потрясающе красив.

Идеально очерченные скулы, линия подбородка, будто выточенная скульптором, и эти брови… Да, даже брови у него какие‑то выдающиеся.

И теперь, когда я наконец могу оценить масштаб бедствия без необходимости отчаянно грести, становится ясно, почему он оказался таким тяжёлым. Его тело представляет собой гору прокачанных мышц. И это при росте чуть ли не под два метра.

— Эй, — трясу красавца за плечо, — очнитесь!

Он медленно приоткрывает глаза и тут же болезненно морщится, резко зажмурившись.

— Что случилось? — хрипло спрашивает.

Чёрт! У него даже голос безумно сексуальный.

— Вы чуть не утонули. Машина сорвалась с моста и упала в воду. Но всё позади. Вы в безопасности.

Он снова пытается открыть глаза и отшатывается от тусклого света.

— Ничего не вижу толком, — стонет.

Только теперь я замечаю, что его веки покраснели, вокруг глаз — следы какой‑то пены или грязи. Видимо, в воде что‑то попало в глаза, вызвало ожог или раздражение.

— Тише, — успокаиваю я, — не напрягайте зрение. Скоро приедет скорая, и вам обязательно помогут.

— Спасибо, что спасли меня.

Я киваю, хотя он этого не видит.

В свете далёкого фонаря замечаю, как капли дождя стекают по его виску, подчёркивая рельеф лица.

Может, он какой-то знаменитый актер или бизнесмен? Ну не может простой смертный так шикарно выглядеть.

— Всё будет хорошо, — повторяю, — помощь уже в пути.

Беру руку мужчины в свою и мягко сжимаю, просто чтобы дать понять: он не один.

— Кто вы?

— Я врач. Мы проезжали мимо, и я увидела, как ваша машина сорвалась.

— Мы? Здесь несколько человек?

Прочищаю горло, подбирая слова:

— Нет, с вами только я. Врачи, которые были со мной, должны были ехать дальше с пациентом. Но они вызвали для нас другую бригаду.

Он делает медленный, прерывистый вдох.

— Значит, вы врач…

— Да, кардиолог, — отвечаю я, невольно отмечая, как его черты смягчаются от этой новости. — Так что вы в надежных руках.

Веки подрагивают, мужчина пытается приоткрыть глаза, но тут же морщится и отворачивается.

— Больно? — уточняю.

— Как будто песок в глаза насыпали. И всё плывёт…

— Это пройдёт, — уверяю. — Просто не пытайтесь смотреть на свет. Лучше сосредоточьтесь на моём голосе.

Мужчина делает ещё один глубокий вдох.

— У вас очень красивый голос.

— У меня? — начинаю смеяться. — Моя учительница по музыке с вами бы не согласилась.

Спасённый мною красавец издаёт слабый хриплый смешок:

— Ваш голос отвлекает от боли лучше любой анестезии.

— Рада стараться. Главное — держитесь. Скорая уже близко.

Где‑то вдалеке раздаётся вой сирен. Я сжимаю руку мужчины чуть крепче, и он отвечает слабым пожатием.

Дождь всё ещё льёт, барабаня по земле и размывая контуры окружающего мира.

КИРИЛЛ

Когда мы добираемся до больницы, суета вокруг мгновенно оживает: врачи в голубых халатах окружают пациента, чтобы ловко и слаженно взять ситуацию под контроль.

Я коротко докладываю о состоянии мужчины: давление, пульс, симптомы раздражения глаз, и отхожу в сторону, чувствуя, как наваливается усталость.

Направляюсь в раздевалку. Мокрая одежда липнет к телу, волосы струятся по спине ледяными прядями. Хочется только одного: согреться и отдышаться.

— Мясникова! — раздаётся за спиной резкий знакомый голос.

О нет.

Я замираю на полушаге, затем медленно оборачиваюсь.

Ульяна стоит в конце коридора. Руки скрещены на груди, брови приподняты в характерной манере, которая не сулит ничего хорошего.

— Наспасалась уже утопающих?

Неуверенно киваю.

— Тогда живо переодевайся и за работу. Твоя смена ещё не закончилась.

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

Говорят, в миг, когда силы окончательно покидают тело и, кажется, даже моргать уже слишком сложно, вдруг включается какой‑то резервный источник энергии.

То самое второе дыхание.

Вот и я, после смены, щедро приправленной издёвками Ульяны, должна была ехать отдыхать и отключиться ещё на подъезде к дому.

Но нет.

Вместо этого я, в виде сонного зомби, возвращаюсь в больницу проверить, как себя чувствует спасённый мною красавчик.

Вспоминаю, как всю дорогу по пути в больницу он держал меня за руку. Уверенно и крепко, будто мы знакомы лет десять.

Уже успеваю нафантазировать целую историю нашей привязанности на фоне хронического недосыпа.

А всё из-за того, что таких видных мужчин раньше разве что в кино видела. Держала за руку точно впервые.

Поднимаюсь в травматологию и сразу нахожу папу. Он стоит у поста медсестёр, хмурится, уточняя что-то в карте.

— Ты чего не едешь домой? — замечает меня и тут же настораживается.

Ловлю своё отражение в стеклянной двери и невольно вздрагиваю: под глазами тёмные круги, будто я неделю не спала, а не одну ночь.

— Пап, к вам поступал пациент после падения в воду? — не сдерживаю усталый зевок.