Лилия Хисамова – Плюс одна разница (страница 9)

— Ну, платье и так облегающее, куда тебе такие дыни… — она делает красноречивый жест руками.

— Мама!

Смотрю на свою грудь, которая действительно увеличилась, но далеко не из‑за подкладок в лифчике.

— Я в туалет, на минуту, — хватаю сумочку и буквально вылетаю из кухни, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Опираюсь на раковину, глядя на себя в зеркало. Отражение выглядит подозрительно спокойным для человека, у которого через минуту весь мир может перевернуться с ног на голову.

У меня задержка уже пять дней.

Раньше никогда ничего подобного не случалось. Месячные были как часы, точнее швейцарского хронометра. Я могла бы выигрывать пари на точность их прихода. Но не в этом месяце.

Достаю из сумочки тест на беременность, который купила по пути сюда. Пальцы не слушаются, дрожат, когда снимаю защитную упаковку.

А если да? Что же тогда делать?

Мне тридцать лет. Фирма, в которой я работаю, на грани разорения. У меня ипотека, а все накопления были потрачены на несостоявшуюся свадьбу.

Глубокий вдох. Ещё один.

Я не представляю, где мне искать Глеба… Да даже если найду его, не думаю, что молодой прожигатель жизни обрадуется новости, что станет папочкой.

Но быть матерью-одиночкой совсем не входило в мои планы.

Спокойно. Один шаг за раз. Сначала тест.

Выполняю все необходимые манипуляции и кладу полоску на край раковины, словно ядовитую змею, которую нельзя трогать голыми руками.

Жду.

Секунды тянутся, как резиновые.

В зеркале отражается моё бледное лицо и широко раскрытые глаза.

Пора.

Беру тест. Смотрю… И не знаю, как реагировать.

Глава 8.

8.

— Присаживайтесь, как только врач освободится, вас сразу примут.

Сняв пальто, я занимаю кресло возле закрытой двери.

В интернете эта клиника получила самые восторженные отзывы и не зря. Ценник здесь, конечно, способен вызвать лёгкий обморок, но, судя по всему, за эти деньги ты получаешь не просто медицинскую помощь, а целый ритуал заботы о себе.

Я достаю телефон, чтобы скролить ленту, но вдруг слышу щелчок открывающейся двери. Поднимаю глаза, и кровь стынет в жилах. Из кабинета выходят… Миша с Аней.

— Надо же, какие люди, — с приторной улыбкой произносит ненавистная мне брюнетка, кладя руки на свой живот.

— Есения? — Миша хмурится, явно не зная, как реагировать.

Из всех клиник столицы, из всех возможных дней и часов эта парочка выбрала именно этот момент. Что это, если не закон подлости в его самой изощрённой форме?

— Только не говори, что ты подцепила ЗППП у своего юнца и пришла лечиться от токсичной связи, — голос стервы сочится ядом.

— Единственная токсичная связь у меня была полгода назад. И я, к счастью, от неё избавилась.

— Есения Морозова? — к нам выходит медсестра.

— Да, это я.

Не глядя на Мишу, я захожу внутрь и закрываю за собой дверь.

Удивительно, как лишь спустя время мы осознаём, насколько сильно нам не подходил человек.

Почему я была так слепа?

Даже несмотря на предательство Потёмкина, я долго цеплялась за иллюзию, что мы идеальная пара. Теперь же понимаю: он мне абсолютно не подходил. Ни по характеру, ни по жизненным ценностям. Всё это время я пыталась склеить то, что изначально было несовместимо.

Раздевшись, я ложусь на кушетку. В смотровую входит врач. Спокойная, собранная женщина лет пятидесяти. Её движения отточены до автоматизма: она надевает латексные перчатки с характерным щёлкающим звуком, затем тянется за датчиком УЗИ.

— Ну, посмотрим, — произносит она, настраивая аппарат.

Я нервно сглатываю:

— Доктор, я сделала тринадцать тестов. Двенадцать из них были положительными, один оказался бракованным. Ошибки ведь быть не может?

Врач слегка улыбается, не отрывая взгляда от оборудования:

— Сейчас узнаем.

Аккуратно наносит прохладный гель на низ моего живота.

Я замираю, пока женщина медленно водит датчиком, внимательно глядя на экран. В тишине слышно лишь тихое гудение аппарата и моё учащённое дыхание.

— Беременность есть!

Хотя сомнений уже не оставалось, сейчас, когда врач чётко увидела моего малыша, ощущение такое, будто я впервые об этом узнаю.

— Минуту, — женщина сосредотачивается на изучении экрана.

Пауза затягивается. Я невольно сжимаю край кушетки, ожидая продолжения.

— Надеюсь, ваша беременность желанная?

— Почему вы спрашиваете?

— Можете одеваться.

Врач снимает перчатки, неторопливо складывает их на столик и смотрит на меня, слегка прищурившись:

— Во‑первых, вам тридцать лет. Вы не рожали раньше. Прерывание беременности может негативно сказаться на репродуктивной системе, если в будущем вы захотите стать матерью. Ну и… в вашем случае…

— Что значит «в моём случае»? — я напрягаюсь, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Она делает небольшую паузу, словно взвешивая слова, а затем спокойно произносит:

— У вас двуяйцевые близнецы.

Наступает тишина. Я словно проваливаюсь в вакуум.

— Это… это точно?

— Абсолютно, — кивает врач. — Я увидела два отдельных плодных яйца, каждый со своим сердцебиением. Поздравляю.

Я закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями.

В этот момент всё меняется. Прошлое с его ошибками и разочарованиями отступает на второй план.

Через полчаса я мчусь по городу, улыбаясь до ушей так, что даже щёки начинают уставать. Ветер врывается в приоткрытое окно, развевает волосы, а я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться вслух.

Никогда не думала, что материнство способно превратить меня в этот неукротимый сгусток счастья.

Внутри словно зажглась невидимая лампа, заливающая всё тёплым светом.