Лилия Хисамова – Плюс одна разница (страница 6)
Ненавижу!
Как же я их ненавижу!
Но что бесит больше всего — это не сама боль. Не пролитые слёзы и бессонные ночи. А то, что предательство Миши разорвало во мне что‑то важное.
Выхожу из туалета с твёрдой решимостью: больше не буду страдать по бывшему. Этот мерзавец не стоит ни единой моей слезинки.
Поправляю лямку сумки на плече. Взгляд устремлён вперёд. Я почти у выхода, когда вдруг на мою талию ложится горячая ладонь.
Резко оборачиваюсь, сердце стучит где‑то в горле.
— Золушка уже убегает?
Поднимаю голову, чтобы посмотреть Глебу прямо в глаза.
— Не знаю насчёт Золушки, но мне пора.
— Отлично. Зачем терять время?
Глава 6.
6.
Б‑и‑и‑и‑ип!
Резкий, пронзительный звук врывается в сон, будто сверло в тишине.
Что… что это такое?
Гудит прямо над ухом.
Рука сама, словно заведённый механизм, тянется к прикроватной тумбе: нащупать, схватить, выключить этот безжалостный источник шума.
Пальцы упираются в кнопку старомодного будильника. Круглого, с выпуклой кнопкой поверх циферблата.
Щёлк. И воцаряется благословенная тишина.
— Не думал, что такие будильники ещё выпускают, — раздаётся рядом хриплый, сонный голос.
И этот звук действует куда мощнее любого будильника. Да что там, пожарная сирена даже не идет в сравнение.
Глаза распахиваются до размера чайных блюдец.
— Глеб?
В полумраке комнаты мужской силуэт кажется размытым пятном.
Парень приподнимается на локте, щурясь от утреннего света, пробивающегося сквозь занавески.
— Доброе утро.
Я не из тех, кого легко смутить или вывести из равновесия. Но ему удалось.
Ему…
Стоп! Неужели Глеб у меня в постели?
Протягиваю руку, чтобы пощупать парня.
Он же настоящий? Не мираж? И не плод моего… похмелья?
Кстати, об этом.
Я, что вчера напилась?
Так.
День рождения, торт, ресторан…
Глеб рассматривал меня так, будто год ничего не ел и дорвался до еды. Не церемонясь, схватил бутылку шампанского и поймал нам такси.
Он молод и полон сил, страсти, огня. Готов ночь напролёт кувыркаться в постели.
Миша всегда смотрел на меня с неким снисхождением, будто позволял восхищаться им.
Глеб же любовался мною, словно уже начал представлять самые развратные позы, в которых хотел меня взять.
— Поехали, — когда он потянул мою руку, я решила отметить свой юбилей с этим потрясающе сексуальным парнем.
Наш второй поцелуй случился на заднем сиденье такси. В полумраке, пронизанном редкими огнями ночного города.
Водитель впереди сосредоточенно смотрел на дорогу, изо всех сил делая вид, что ничего не замечает.
А Глеб будто сорвался с цепи.
Он целовал меня как одержимый. Жадно, отчаянно, словно пытался утолить жажду.
Его руки скользили по моему телу, запоминая каждый изгиб. В этом не было ни намёка на вежливую сдержанность, только чистая, необузданная страсть, от которой кружилась голова.
Он просунул руку под моё платье и дернул в сторону полоску трусиков, дотронувшись до моих складочек.
Я ахнуть не успела, как он засунул палец мне во влагалище.
Ох, чёрт!
Вот же нахал…
Это было так стыдно и волнительно одновременно. Как будто я стояла на краю пропасти и боялась шагнуть вперёд, но уже знала: назад пути нет.
Он начал делать такие движение, от которых, кажется, весь мир раскачивался.
Но чем сильнее я пыталась сдержаться, тем яростнее Глеб отвечал, будто именно эта моя неуверенность и робкая искренность разжигали в нём ещё большее пламя.
Глеб усадил меня к себе на колени, прижал так крепко, что стало трудно дышать, и продолжал целовать без остановки, без передышки, словно я была единственным, что имело значение в этот миг.
А потом…
Мы доехали до моего дома.
Только переступили порог, как Глеб тут же схватил меня за бёдра.
Я вновь словно наяву вижу, как он, прижав меня к стене, задирает подол моего платья. Я ахаю от неожиданности.
Глеб с силой разводит мои бёдра в стороны.
— Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Скажи это, — резким движением разрывает мои трусики.
— Хочу! Очень…
Между ног жадно пульсирует.
От парня исходят такие волны необузданной страсти, что у меня голову сносит напрочь.
Я просто сгораю от совершенно несвойственного мне безрассудства.