Лилия Хисамова – Плюс одна разница (страница 5)

Глава 5.

И что прикажете делать?

Глеб пришёл ко мне на помощь, когда Потёмкин решил брызнуть накопившимся ядом. А когда настала моя очередь ответить услугой за услугу, я просто возьму и сдам парня с потрохами?

Я, конечно, далеко не мать Тереза, но у меня тоже есть принципы.

Что, если я просто потяну время до прихода Глеба? И пусть парень сам объясняется со своим предком.

— Позвольте узнать, почему вы сомневаетесь в наших отношениях.

— Это же очевидно.

— Возможно, не для меня, — настаиваю. — Поясните?

Константин бросает на меня такой тяжёлый взгляд, что хочется поёжиться, как от ледяного ветра.

— Вы слишком разные.

Стараюсь улыбнуться как можно естественнее.

— Возможно, вы правы. Но вам однозначно стоит гордиться сыном. У него замечательные манеры. Знаете, как мы с ним познакомились?

— Надеюсь не в стриптиз-клубе, — усмехается.

— Глеб пришёл мне на помощь в очень трудной ситуации. Когда я меньше всего ожидала поддержки.

Мужчина чуть наклоняет голову, словно взвешивая мои слова на невидимых весах.

В этот момент возвращается Глеб.

— Надеюсь, вы успели промыть мне косточки, потому что я больше не оставлю вас наедине.

Он опускается на стул рядом со мной и вцепляется в моё бедро мёртвой хваткой. Будто боится, что я сбегу. Ладно, что ошейник с поводком не надел.

Чувствую, как под тканью платья пульсирует его тепло. Это прикосновение одновременно и обжигает, и успокаивает.

— Есть новости? — спрашивает его отец.

— Пока нет. Старый лис упирается до последнего. С какой стороны мы его уже ни прижимали — держит хвост пистолетом. Не понимаю, чего он так вцепился в свою фирму.

— Вы покупаете какую-то компанию?

Ну кто меня за язык тянул?

Какое мне, вообще, дело?

Всё, что меня должно интересовать, — это как быстрее добраться до выхода.

— Да, любимая. Но один очень жадный Тузик никак не хочет расставаться со своей грелкой.

— Однажды я читала книгу японских стратегов, — начинаю я, задумчиво проводя пальцем по краю бокала, — и там был один поразительный случай, который надолго застрял у меня в памяти.

Представьте: крупный холдинг захотел приобрести небольшую компанию. Но владелец, крепкий орешек, ни в какую не шёл на сделку. Прямые переговоры, давление, даже угрозы — всё бесполезно. Казалось, тупик.

Ловлю на себе любопытные взгляды мужчин и продолжаю:

— И тогда стратеги холдинга придумали хитрый манёвр. Они не стали дальше биться лбом в закрытую дверь. Вместо этого вышли на самого крупного клиента этой маленькой фирмы.

Предложили ему невероятное: те же услуги, но в три раза дешевле. С единственным условием — сначала расторгнуть действующий контракт с владельцем компании.

Конечно, это был блеф.

Холдинг физически не мог оказывать эти услуги, у них просто не было нужных ресурсов и компетенций. Но они прекрасно понимали: жадность — мощная движущая сила.

И их расчёт сработал. Клиент, почуяв выгоду, тут же обратился к владельцу фирмы с требованием: «Снижайте цены до уровня предложения холдинга!»

А владелец… что он мог?

Снизить цены до нерентабельного уровня? Нет.

Потерять ключевого клиента? Тем более нет.

И вот тогда, зажатый между молотом и наковальней, он принял единственное возможное решение — быстро продал компанию холдингу.

Я делаю паузу, замечая как Глеб переглядывается с отцом.

Что-то я заболталась.

Наверное, только в скуку вгоняю мужчин.

— Извините, я на минуту отлучусь в дамскую комнату, — произношу, слегка приподнимая подбородок.

Глеб тут же галантно поднимается из‑за стола. Ну не парень, а просто кладезь хороших манер.

Я направляюсь к двери с позолоченной табличкой, надеясь, что хотя бы в тишине дамской комнаты смогу перевести дух. Но едва переступаю порог, как…

— И здесь ты!

Писклявый голос Ани заставляет меня резко встрепенуться. Стерва стоит у зеркала в ярко‑розовом платье, которое, кажется, сшито из той же плотной материи, что и её самоуверенность.

— Это общественный туалет.

Усмехнувшись, брюнетка достаёт из миниатюрной сумочки красную помаду и начинает неторопливо красить губы.

— Что, нормальные мужики на тебя совсем не смотрят, и ты взяла на содержание малолетнего любовника? — бросает она, не отрываясь от зеркала.

— Глеб — далеко не малолетний мальчик, — парирую я, скрещивая руки на груди. — А вот чего бы я точно не стала делать, так это уводить чужих женихов.

Она наконец поворачивается ко мне, глаза сверкают холодным блеском.

— Миша никогда тебя не любил. Ему нужны были твои мозги.

— Ага, своих же нету, — не сдерживаюсь я.

— Ещё как есть! Открыл же он бизнес без твоей помощи, — её голос звенит от самодовольства.

— Я не понимаю, чему ты так радуешься? Думаешь, что тебя никогда не предадут?

— От таких, как я, мужчины не уходят, — захлопывает колпачок помады и убирает её обратно в сумочку. — А вот такими, как ты, мужчины просто пользуются, а потом вытирают ноги. Так что дай своему юнцу хорошие чаевые за то, что терпит тебя.

Ей‑богу, я готова треснуть эту стерву!

Если бы не её выпирающий живот, я бы, наверное, не сдержалась и вцепилась в её идеально уложенные волосы.

Как же меня бесит, что эта парочка полных идиотов дважды за вечер растоптала мою гордость, а я стою и хлопаю глазами, словно беспомощная кукла.

Потом, лёжа в кровати, я придумаю миллион вариантов достойного ответа. Остроумных, хлёстких, безупречных. Но сейчас её слова, словно острые клинки, бьют по свежей ране, оставляя после себя лишь жгучую боль и бессильную ярость.

Сделав глубокий вдох, я выпрямляю спину и смотрю на любовницу своего бывшего в упор.

— Знаешь, что самое смешное? — говорю я. — Ты так отчаянно пытаешься доказать, что лучше меня, что даже не замечаешь: на самом деле ты просто жалеешь себя. Потому что знаешь: рано или поздно он поступит с тобой так же.

Её лицо на мгновение теряет самодовольную маску, но стерва тут же берёт себя в руки.

— Святая наивность. Посмотрим, кто будет смеяться последним, — резко развернувшись, Аня выходит из туалета, оставив после себя шлейф тяжёлых духов

Вроде, просто огрызнулась, а ощущение, будто послала меня в ад.