Лилия Фенек – Цвет его тайн (страница 8)

Джулиан замер. Луч его фонарика метнулся к двери. Под щелью замигал яркий, желтый свет мощного поискового фонаря смотрителя. Шаги приближались.

— Он идет сюда, — выдохнул Джулиан. Его индиговая аура взорвалась паникой.

Бежать было некуда. Коридор простреливался светом, а окна кабинета выходили на отвесную скалу над пропастью. Джулиан окинул комнату лихорадочным взглядом, схватил Вивьен за руку и потащил в дальний угол, где в стену был встроен узкий шкаф для архивных папок и личных мантий куратора.

Он дернул створку, втолкнул Вивьен внутрь и протиснулся следом, бесшумно закрывая за ними дверь ровно в ту секунду, когда в замке кабинета лязгнул ключ смотрителя.

Шкаф был катастрофически мал. Он предназначался для хранения верхней одежды, и теперь они вдвоем оказались заперты в вертикальном гробу, пахнущем нафталином и сухой лавандой.

Джулиан вжал Вивьен в заднюю стенку шкафа, сам прижавшись к ней вплотную, чтобы не задеть дверцу спиной. Его руки обвили ее талию, а ее ладони инстинктивно уперлись в его грудь. В кромешной тьме Вивьен ослепла физически, но ее синестезия обострилась до предела.

Снаружи раздался скрип открываемой двери. Болотный цвет шагов Лефевра затопил кабинет. Лучи его фонаря полоснули по щелям шкафа, мазнув по напряженному лицу Джулиана. Вивьен видела, как сжались его челюсти.

Она перестала дышать. Но тишина внутри шкафа не была пустой — она была оглушительной.

Под ее ладонями бешено колотилось сердце Джулиана. Этот звук, глубокий, ритмичный и живой, излучал теплый, пульсирующий бархат. Он не имел ничего общего с его ледяным фасадом. От Джулиана исходил жар, терпкий запах можжевельника, черного перца и адреналина.

Ее лицо находилось в сантиметре от его шеи. Она чувствовала, как сбивается его дыхание. Темно-синяя аура парня, которая обычно служила ему щитом, сейчас в тесноте смешалась с ее собственным восприятием. В этом индиго вдруг начали вспыхивать совершенно новые искры — глубокий, электрический фиолетовый. Цвет неконтролируемого физического влечения, рожденного из страха и запредельной близости.

Лефевр медленно ходил по кабинету. *Топ. Шурх.* Он остановился у стола. Вивьен с ужасом вспомнила, что блокнот остался у нее в руке, но она не была уверена, положила ли она на место пресс-папье. Если Лефевр заметит сдвинутые вещи.

Джулиан почувствовал ее дрожь. Он чуть склонил голову, и его губы почти коснулись ее виска.

— Тшш, — выдохнул он беззвучно.

Его рука на ее талии сжалась крепче, притягивая Вивьен еще ближе, словно он пытался закрыть ее своим телом от любой угрозы извне. Ткань ее свитера казалась слишком тонкой. Она ощущала каждый мускул на его животе и груди. Напряжение между ними перестало быть просто страхом быть пойманными; оно трансформировалось в нечто густое, обжигающее и тягучее.

Вивьен невольно приоткрыла губы, делая судорожный, короткий вдох. Джулиан замер. В замкнутом пространстве их дыхание смешалось. Она подняла лицо, и в темноте их взгляды встретились. Электрический фиолетовый цвет вокруг них пульсировал в такт их синхронизировавшимся пульсам. В этот момент не было ни Сент-Эстез, ни пропавших студенток, ни мертвой музыки. Были только горячие руки Джулиана, обжигающая близость его губ и дикое, первобытное притяжение, которое стирало все логические доводы.

Он медленно, словно против своей воли, скользнул ладонью вверх по ее спине, обжигая сквозь одежду, и замер на затылке. Его пальцы запутались в ее волосах. Вивьен закрыла глаза, подаваясь навстречу этому прикосновению. Граница между ними исчезла.

Снаружи раздался резкий, грубый кашель.

Лефевр закончил осмотр. Тяжелые шаги направились к выходу. Щелкнул выключатель мощного фонаря, дверь скрипнула и с глухим ударом закрылась, оставляя кабинет в первозданной темноте. Замок щелкнул.

Они простояли так еще долгую, мучительную минуту, слушая, как шаги смотрителя затихают в конце коридора. Опасность миновала, но ни один из них не спешил отстраняться.

Джулиан тяжело выдохнул, и его лоб прижался к ее лбу. Он дрожал. Гениальный, непробиваемый Вальтер, чьи руки на клавиатуре не знали промаха, сейчас едва справлялся с собственным телом.

— Ты сведешь меня с ума, Моро, — прошептал он в самую темноту, и его голос был хриплым, пропитанным тем самым электрическим фиолетовым.

Он неохотно, словно отрывая от себя часть собственной кожи, разжал руки и толкнул дверцу шкафа. Холодный воздух кабинета ворвался внутрь, мгновенно отрезвляя.

Вивьен вывалилась наружу, жадно глотая воздух. Щеки горели огнем. Она посмотрела на свои руки и обнаружила, что до боли сжимает тот самый черный блокнот с зашифрованными нотами.

— Я взяла это, — голос Вивьен все еще предательски дрожал. Она протянула находку Джулиану. — Он лежал на столе Дюбуа. Это не музыка. Это шифр.

Джулиан включил фонарик и направил слабый луч на обложку. Его глаза сузились. Вся недавняя уязвимость испарилась, вновь заменяясь холодной, расчетливой концентрацией хищника, почуявшего след. Но темно-синяя аура вокруг него все еще хранила отголоски их близости.

— Уходим, — коротко бросил он, пряча блокнот во внутренний карман куртки. — Пока Лефевр не решил вернуться. Мы расшифруем это у камина. И, Вивьен.

Он остановился у самой двери и оглянулся на нее. В его взгляде читалось нечто сложное, смесь угрозы и обещания.

— То, что было в шкафу остается в шкафу. Это место не прощает слабостей.

— Это не было слабостью, Джулиан, — тихо ответила она, проходя мимо него в темный коридор. — Это было единственным живым моментом за весь день.

Она оставила его стоять у порога, точно зная, что ледяная броня Джулиана Вальтера дала окончательную, непоправимую трещину. И теперь пути назад у них точно не было.

Глава 9.

Секретная преподавательская гостиная, скрытая за неприметной панелью в конце коридора Южной башни, встретила их запахом застарелой каминной золы и пыльного бархата. Джулиан нашел это место еще в первый месяц своего пребывания в Сент-Эстез. Сюда давно никто не заходил: мебель была накрыта пожелтевшими чехлами, а на узких окнах лежал толстый слой инея.

Джулиан плотно закрыл за ними дверь, провернул ключ в замке и в изнеможении прислонился к косяку. Его грудь все еще тяжело вздымалась после их безумного побега. В темноте комнаты его аура, пульсирующая глубоким, встревоженным индиго, постепенно начинала остывать, сбрасывая с себя тот обжигающий электрический фиолетовый оттенок, который затопил их в шкафу мадам Дюбуа.

Вивьен стояла посреди комнаты, сжимая в озябших руках украденный черный блокнот. Ее губы все еще покалывало от фантомного ощущения его близости, а сердце отказывалось замедлять ритм.

— Садись, — хрипло нарушил тишину Джулиан. Он отошел от двери и, опустившись на колени перед старым каменным камином, принялся складывать в него заранее припасенные поленья. — Здесь толстые стены. Нас не услышат.

Чиркнула спичка. Звук вспыхнул в восприятии Вивьен яркой, согревающей оранжевой искрой. Огонь неохотно занялся, облизывая сухую кору, и вскоре комната наполнилась мягким, трепещущим светом и низким, уютным гулом пламени, который окрасил пространство в теплые янтарные тона.

Вивьен опустилась на потертый персидский ковер у самого огня. Джулиан сел рядом, подогнув одну ногу. Физически между ними оставалось около полуметра, но после той вынужденной близости в темноте кабинета это расстояние казалось наэлектризованным. Каждое случайное движение, каждый взгляд несли в себе невысказанное напряжение.

— Покажи мне его, — Джулиан протянул руку. Его голос стал ровнее, но в нем все еще слышалась едва уловимая бархатная хрипотца.

Вивьен раскрыла блокнот на первой странице и положила его между ними, так чтобы свет от камина падал на желтоватую бумагу.

Страницы были плотно исписаны нотными станами. На первый взгляд, это походило на черновик композитора-авангардиста. Густая вязь аккордов, резкие скачки октав, странные, рваные длительности и полное отсутствие тактовых черт. Чернила выцвели, местами расплылись от сырости.

Джулиан наклонился над страницами. Его брови сошлись на переносице. В свете огня его лицо казалось высеченным из теплого мрамора.

— Это не музыка, — почти сразу вынес вердикт он, водя длинным указательным пальцем по строчкам. — Посмотри на эти интервалы. Малая секунда, затем сразу увеличенная кварта, следом — кластер из четырех несочетаемых нот. Гармонически это абсолютный хаос. Это невозможно сыграть так, чтобы инструмент не зазвучал как предсмертный хрип.

Вивьен прищурилась, вглядываясь в ноты. Она не стала анализировать их с точки зрения теории, как это делал Джулиан. Она просто представила, как они звучат, позволив своему дару перевести символы на бумаге в цвета.

В ее голове зазвучала первая строчка. И Вивьен едва не отшатнулась.

Перед ее мысленным взором вспыхнула грязь. Тошнотворный, серо-зеленый цвет гнилого сукна, перечеркнутый ржавыми, царапающими линиями. Это не было похоже на тот багрово-черный ужас, что висел над Восточным крылом, но это было нечто искусственное, механическое и неправильное.

— Ты прав, это не для игры, — тихо сказала она, потирая виски. — Звук этих нот он мертвый. В нем нет акустической логики. Это шифр. Дюбуа прячет слова за нотными знаками.

— Вопрос в том, какой именно алгоритм она использовала, — Джулиан достал из кармана карандаш. — Самое очевидное — немецкая буквенная система. Ноты A, B, C, D, E, F, G, H соответствуют буквам алфавита. Но здесь слишком много аккордов. Буквенная система не объясняет вертикалей.