Лилия Альшер – Требуется злодейка (страница 8)
― Герцогу плохо! Помогите! ― призывали леди, пытаясь то ли что-то намагичить, то ли просто ощупать его.
― Расступитесь! ― С другой стороны, рассекая толпу, спешил Амадей Фрей, за ним семенил неприметный мужчина с чёрным чемоданчиком магмедика.
Едва они шагнули в круг, как Парис захрипел как-то особенно громко и душераздирающе, в его горле что-то забулькало, и вдруг из его глаз, носа, рта хлынула тёмная кровь. Невольные зрители с охами и визгами отпрянули, Лорейн закрыла рот ладонями, не в силах перестать смотреть и пошевелиться.
― Его отравили! ― истеричнее вскрикнула в толпу одна из женщин. ― Герцога отравили!
― Отравили, ― эхом поплыли шепотки по рядам гостей.
И Лорейн заметила, как папа бросил короткий взгляд на… Мориона.
ГЛАВА 3. Благодатная ночь
Лорейн тихонько чертыхнулась. Но именно этот короткий подозрительный папин взгляд вырвал её из тисков оцепенения. И как! Перед глазами как на экране иллюзиона снова пронеслись все те газеты, которые она пролистывала в архивах перед знакомством с Морионом, а потом те, которые наверняка напечатают завтра. Показывали, разумеется, фильм ужасов: злокозненный чёрный маг устроил кровавый ритуал на светском рауте. Опять…
Этого ещё не хватало!
― Ну уж нет.
Она порывисто выскользнула из заботливых рук Мориона и шагнула вперёд, начиная дышать глубже. Знала ли она, что делать? Смутно. Был ли у неё план? Да как бы не так! Впрочем, в серьёзных делах планы только мешают: тщательно спланированное всегда идёт наперекосяк. Как прекрасный папин юбилей, например. У экспромта же был шанс удаться за счёт эффекта неожиданности.
Первую помощь она оказывать умела посредственно, лучше выходило оказывать последнюю и посмертную. Но нужно было что-то делать. И быстро. Некроманты чуют смерть, как маги воды чуют близкую жилу, ― безошибочно. В воздухе неосязаемо и тонко меняется температура, примешивается легчайший привкус ледяного тлена, сквознячок Пустоты, затягивающей душу. И Лорейн уже улавливала, как тонкая грань живой реальности истончается, как утекает время. А вместе с ним и жизнь Париса. Смешивается с кровью и вином, с ужасом и любопытством толпы.
― Лорейн? ― тревожно попытался остановить дочь лорд Фрей, сурово и намекающе хмуря брови и поднимая ладонь, но она подобрала юбку и присела рядом с доктором.
Благородное общество вокруг возмущенно зашушукалось. Как же. Нахальная дурочка мешает уважаемому доктору! Нет бы, валялась спокойно в обмороке в уголке и не лезла под руку. Видимо, скандалу всё же быть.
Мама с ужасом (кажется, даже большим, чем от убийства герцога) затравленно дёрнулась в круг и зашипела, наклоняясь:
― Милая, ты ведь не врач. Дай доктору помочь.
Судя по сосредоточенно-паническому виду, с которым усатый светлый врач тыкал магическим стетоскопом в обмякшее тело, на этом свете Парису уже не помогут. Да и на том встретят не то чтобы ласково, поэтому и стоило поспешить. Губы герцога совсем посерели, в уголках багровела, засыхая, густая кровь. Упырь знает, что пытался услышать врач, Лорейн уже не ощущала в жертве народной любви никакой жизни, только тающие частички магии в остывающем теле.
К счастью, Парис был магом, пусть слабым и от безделья и комфорта почти забывшим, как пользоваться чарами, но магом. Простой человек уходит безвозвратно, и некромантией его получится поднять лишь в виде нежити, но одарённого Силой ещё можно вытащить обратно в жизнь. Конечно, герцог из тех людей, которым умереть разок-другой пошло бы только на пользу (а вообще-то, не только ему!), и при других обстоятельствах она бы помогла его прикопать. Но… не сегодня.
― О, мама, ему чертовски повезло, что я не врач, ― пробормотала Лорейн, вскинула ладони над распростёртым телом и произнесла заклинание призыва и возврата души.
В пальцах закололо от холода. Грань, отделявшая живых от Пустоты, дрогнула сильнее и прогнулась, чистая Сила всколыхнула воздух, большинство световых кристаллов лопнули и погасли, реагируя на тёмную магию и погружая зал в полумрак. В толпе вскрикнула женщина, шумно упала на пол. Кажется, несколько воспитанных светлых леди, опомнившись, последовали примеру и тоже свалились без чувств, показывая хорошие манеры и нежную душевную организацию. Кто-то зашипел о недопустимости чёрных чар в светлом доме, посыпалась ругань и обвинения, гости засуетились. Кажется, ещё немного, и её сожгут вместо свечей на праздничном торте.
Не сбиваясь с заклинания, краем взгляда Лорейн увидела, как в круг вошёл Морион, сдерживая возмущённых лордов, и как к нему неожиданно присоединился папа. Она закрыла глаза, отрезая от себя весь шум зала и блеск ламп. Нить чужой жизни жгутом опалила ладонь, Лорейн инстинктивно сжала пальцы крепче и снова призвала душу Париса вернуться. Но вместо того, чтобы подчиниться, дух вдруг дёрнулся и растаял. Лорейн прошипела ругательство и мысленно шагнула за Грань.
Пустота опалила лицо и губы, как ледяная вода. Некромантка закашлялась, случайно вздохнула и открыла глаза уже там.
Время будто бы замедлилось, играя на руку, позволяя рассмотреть всё чётко, почти болезненно. Исчезающий, быстро тающий в призрачном ветре, силуэт, слишком яркий для бесконечной Пустоты, жадной до капель чужой жизни и магии. Пустота рвала и вбирала душу Париса, обесцвечивая и уничтожая.
Лорейн прошептала заклинание и с усилием потянулась за ним сквозь бушующие потоки сталкивающихся энергий смерти и жизни, светлой и тёмной магии, чтобы поймать, удержать, успеть первой, пока от него остались хоть крохи. Пустота затягивала её всё дальше и дальше, Лорейн почти потеряла себя, пока нашла обрывки души Париса. Пальцы и ладони онемели от иссушающего ядовитого холода, лёгкие невыносимо кололо. Измерение небытия вытягивало из неё силы, магию и саму жизнь быстрее обычного.
Прерывисто вздохнув, Лорейн толкнулась назад, удерживая стремительно исчезающие и распадающиеся голубоватые нити чужой души. Рядом вдруг колыхнулся холод, среди тёмных потоков тускло блеснуло жирное тело призрачной твари, сверкнули в свете магии клыки на хищном щупальце. Пустота называется Пустотой, но одним богам известно, что там обитает на самом деле. А может, и боги не знали. Здесь есть всё и ничего, это место, где некрос трансформируется в Тьму и Свет, уходя дальше и снова питая мир… Как бы то ни было, знакомиться ближе с фауной Пустоты она уж точно не хотела. Пора было уходить, не хотелось бы задержаться здесь на вечность-другую.
Лорейн дёрнулась назад, но мрак сопротивлялся, как застывший бульон, она толкнулась снова, чувствуя, как к горлу подступает паника, как ментальное тело вязнет здесь, липнет к выпивающим силы потокам, как к паутине. И вдруг…
Ужасные, антрацитовое-чёрные, жилистые и когтистые, то ли руки, то ли лапы демона показались на миг из-за спины и крепко обхватили. Лорейн истошно завопила, задёргалась, забилась пойманной мухой и… распахнула глаза в реальном мире.
Над ней сиял вновь зажжёнными люстрами потолок родительского дома, а её дрожащее от холода и ужаса тело обнимал Морион. Тёплый, надёжный Морион, с самыми красивыми глазами цвета корицы. И самыми нежными руками. Сердце колотилось, как после марафона по кладбищу. И не только у неё…
― У тебя получилось, ― сразу коротко сказал Даррен. Тепло, совершенно точно магическое, окутывало её обнажённые плечи уютным коконом. ― Ты справилась, Лорейн.
Она всхлипнула, сжала рукав его фрака и сглотнула, всё ещё чувствуя на языке привкус тлена. Получилось… У неё действительно получилось. Рядом активно подавал признаки жизни герцог ― хрипел, кашлял, цеплялся за доктора, с причитаниями вливавшего что-то ему в рот. Бурый настой лился по подбородку и размывал пятна подсохшей крови. Парис выглядел очень нездоровым, но всё-таки живым. И это главное.
Людей в зале сильно поубавилось, слуг и гостей, очевидно, выпроводили из танцевального зала. Впрочем, возможно, они сбежали сами от смерти и Пустоты. В отдалении теперь стояли только лорд Фрей, несколько папиных коллег из парламента, приближённых к герцогу, и невозмутимый Датур. С таким выражением лица, что ему выйти вон даже не предложили бы.
Очень осторожно, перебарывая жуткую слабость и дрожь, Лорейн привстала и обернулась. Зал, сейчас, пустой, с накрытыми столами и сценой, с оставленными в беспорядке на полу лентами и конфетти, выглядел огромным и заброшенным. Но оставался таким, увы, недолго.
Двери вдруг шумно распахнулись, впуская под гулкие своды леди Фрей в компании нескольких лордов и магмедиков и… пятерых Ночных стражей, топавших за целый взвод.
― Ох, милая! ― до боли знакомо дрогнуло тревожным эхом по залу, и Лорейн поморщилась от прострелившей висок мигрени.
― Как всегда вовремя, ― тихо прокомментировал Даррен прибытие подмоги и аккуратно встал, придерживая некромантку за плечи и поднимая на ноги.
Но к ним двоим спешила не только леди Фрей. Едва не соревнуясь с хозяйкой дома в скорости, к ним же направлялся и седой капитан стражи.
― Лорд Морион, ― с неприятным узнаванием проговорил он, намекая на проблемы и что уже всё для себя решил. ― Так и хочется спросить, сколько лет, сколько зим?
― Десять, капитан Гарель, ― невозмутимо ответил Даррен, который тоже на память не жаловался. ― Я бы сказал, что рад видеть вас, но предпочитаю не врать. Особенно служителям закона.