Лилит Винсент – Золотая красота (страница 35)
— Я сказала — на пол! Или я превращу твою красавицу в такое чудовище, которое ты не захочешь целовать перед сном.
Я глубоко вздохнула раз, другой. Нельзя поддаваться панике, иначе всё рухнет. Я повернула голову, чтобы посмотреть на мать, и не узнала её.
— Ты бы превратила меня в одну из
Казалось, мама слишком сосредоточена на Декстере, чтобы слышать меня.
— Что ж, если собираешься — делай это. Я сказала — делай! — закричала я.
Мой крик был настолько внезапным, что хватка мамы ослабла. Я вырвалась и выбила шприц из её руки. Он покатился по полу и вылетел в открытое окно.
Мама проводила его взглядом, будто этот шприц был самым дорогим, что у неё осталось в мире.
Затем она повернулась ко мне, и в её глазах, когда она начала пятиться, вспыхнула ненависть.
— Вся моя работа… Всё, что я сделала для тебя и людей в этой Башне — прахом.
— Ты делала это не для нас. Ты калечила людей, — ответила я, но она будто не слышала.
— Это ты во всём виновата, — прошипела она, брызгая слюной.
За её спиной в чистом небе вставало солнце, окрашивая всё в розовое и золотое; ветер трепал её волосы. Она сделала еще шаг назад и просто позволила себе упасть в окно.
Я словно в замедленной съемке видела, как она исчезает за краем, и всё это время она не сводила с меня глаз, полных обвинения.
— Мама! — я бросилась вперед, но сильная рука обхватила меня за талию и дернула назад.
— Я держу тебя, — раздался хриплый голос у самого уха. — Отойди от края, красавица.
Я позволила Дексеру оттащить меня от окна, отчаянно моргая, чтобы прогнать из памяти образ падающей матери. Я развернулась и зарылась лицом в его грудь.
— Я держу тебя, красавица, — снова прошептал он, покачивая меня в своих объятиях.
Глубоко вздохнув, я отстранилась. Если мне и нужно будет поплакать, я сделаю это позже.
— Нам пора найти остальных.
Он кивнул, убирая выбившиеся пряди волос с моего лица, и взял меня за руку. Его крепкая хватка придала мне сил, необходимых для того, чтобы пройти через лабораторию и выйти наружу.
Внизу лестницы мы наткнулись на Блэйза и его группу, стоявших над парой тел. На мгновение сердце ушло в пятки, пока я не узнала в убитых Кингсли и Адама.
— Они рвались наверх, чтобы защитить лабораторию. Где Адэр? — спросил Блэйз.
— Мертва. А сыворотка уничтожена, — ответил за меня Дексер.
Блэйз медленно кивнул, внимательно вглядываясь в моё лицо, чтобы понять, в каком я состоянии.
— Я в порядке. Всё случилось так, как должно было случиться, — сказала я ему. — Где Кинан?
Блэйз махнул рукой через плечо.
— Кинан в безопасности. Он с жителями, никто из них не пострадал.
Я мысленно пробежалась по списку целей, которых мы надеялись достичь сегодня, и поняла, что в каждом пункте стоит галочка. Уверена, скоро я почувствую радость по этому поводу, но сейчас мне кажется просто нереальным то, что всё закончилось.
Сыворотка уничтожена, и Башня теперь принадлежит нам.
Глава 17
— Свежие помидоры, морковь и кабачки? Поверить не могу. — глаза обитательницы госпиталя так и заблестели, когда она приняла от меня овощи и передала взамен коробку чистых бинтов, флаконы с антисептиком, а также хирургические иглы и нити для зашивания ран.
Жители Башни относились к нашим намерениям с подозрением с самого того дня, как мы взяли здание штурмом. И хотя присутствие Ру на нашей стороне и её рассказы о том, чем на самом деле занималась её мать, помогли унять их страх, свежие продукты тоже сослужили добрую службу. Эти люди месяцами не видели ничего, что росло бы в земле. Мы потихоньку торгуем, и несколько человек из Башни уже даже отважились добраться до нашего лагеря, чтобы посмотреть, как мы живем. У меня хорошее предчувствие: у наших групп есть общее будущее, но на это потребуется время.
Я погрузил припасы в кузов грузовика и обернулся. Ру пристально смотрела на брезент, которым было затянуто разбитое окно высоко в Башне. Она крепко скрестила руки на груди, и по отсутствующему, затравленному выражению её глаз я понял, что она снова погрузилась в мысли о той ночи.
Я обнял её за плечи и притянул к себе.
— Тебе не обязательно приезжать сюда впредь. Мы начали налаживать контакт, и жители будут разговаривать со мной, даже если тебя не будет рядом.
Ру стряхнула с себя оцепенение и улыбнулась мне.
— Я в порядке, правда. Просто вспоминаю, как совсем недавно надеялась, что мама вернет всё на круги своя, и нам нужно лишь подождать и поддержать её эксперименты. — её улыбка стала печальной. — Сейчас я чувствую себя полной дурой.
Я взял лицо Ру в ладони и приподнял его к себе, чтобы поцеловать.
— Когда ты была мне нужна, ты была рядом. Дважды. Ты дала Кинану новый повод стать лучшим человеком из всех возможных. Блэйз снова любит нас как братьев. И всё это — благодаря тебе. «Нормальной» жизни больше нет, но надежда осталась. И её много.
Ру удивленно распахнула глаза, обвила руками мою шею и ответила на поцелуй.
— Это было красиво сказано, Дексер.
Я выдохнул, сам поражаясь тому, что эти слова вылетели из моего рта.
— Сам от себя не ожидал. Это всё твое влияние, Красавица. Скоро ты заставишь меня писать чертовы сонеты или вроде того.
Мы вместе забрались в грузовик и направились домой. Домой. Простое слово, но до чертиков прекрасное. Теперь, когда почти все мутанты перебиты, кажется, что остров Брукхейвен может стать для нас настоящим домом. Местом, которое мы сможем защищать и взращивать, превращая во что-то чудесное.
Когда мы въехали в лагерь, миновав с полдюжины неуклюже бродящих Оскверненных, мы увидели Блэйза, выгружающего плотницкие инструменты из багажника машины, в то время как Кинан и еще несколько мужчин распиливали бревна и сколачивали их вместе. Наш последний проект — построить на острове несколько новых хижин, чтобы у большего числа жителей была надежная крыша над головой.
Ру вышла из грузовика, наблюдая за моими братьями, а затем снова повернулась ко мне, и в её глазах опять промелькнула тень тревоги.
— Я потянулась к ней. Даже после всего, что она сделала… когда она падала из того окна, я пыталась её спасти, и ты это видел. Что ты теперь обо мне думаешь?
Пока она говорила, её глаза наполнились слезами, которые покатились по ресницам.
Я взял её за руку и сжал пальцы.
— Милосердие — это не то, за что стоит чувствовать вину. Твое сердце не из камня, и я бы удивился, если бы твоим первым инстинктом не было желание спасти собственную мать.
Я-то, с другой стороны, только рад, что эта сука мертва, и скатертью ей дорога. Но я могу понять, почему для Красавицы всё гораздо сложнее.
Я большими пальцами смахнул слезы с её щек, глядя сверху вниз на нашу девочку.
— Именно поэтому мы тебя и любим.
Ру изумленно уставилась на меня.
— Вы меня любите? Ты уверен, что можешь говорить за своих братьев?
На моем лице расплылась улыбка. В данном случае я был уверен на все сто, но всё же взял её за плечи и развернул.
— Давай выясним это прямо сейчас?
Кинан и Блэйз подошли к нам, пока Ру отвлеклась; они смотрели на нашу девочку с вожделением и тоской.
— Конечно, мы любим тебя, Красавица, — негромко и страстно пробормотал Кинан.
— Мы без ума от тебя. Только о тебе и думаем, — добавил Блэйз.
Слеза скатилась по её щеке, и я наклонился, чтобы поцелуем осушить её, но теперь Ру уже улыбалась.
— Я тоже вас всех люблю, — сказала она, переводя взгляд с одного на другого. — Очень сильно. Не знаю, что бы я делала без вас троих.
— Хороший вопрос, — прошептал я, целуя её в шею. — Но есть вопрос еще лучше: что ты