Лилит Винсент – Золотая красота (страница 15)
— Тем более Ру должна остаться с нами, — отрезал Кинан. — Представляешь, что могло бы случиться, если бы я не нашел её этим утром?
Дексер кивнул, соглашаясь с братом. Она посмотрела на каждого из нас по очереди.
— Я не хочу ссорить вас троих. Мне лучше уйти.
— И куда ты пойдешь? — спросил Дексер тоном, подразумевающим, что хорошего ответа у неё нет.
— Не знаю. Куда угодно, лишь бы не в Башню.
Я окинул её взглядом, вскинув брови.
— Прошу тебя. Я могу представить, как ты жила в своей Башне. Принцесса Оскверненных лесов. Ты и пяти минут там не протянешь.
Мои слова, кажется, окончательно вывели её из равновесия. Она вскочила, её глаза пылали.
— Чего ты добиваешься, Блэйз? Сейчас ты споришь просто ради того, чтобы побыть говнюком. — она повернулась к моим братьям. — Вы все считаете меня обузой, потому что я якобы слабая, или глупая, или слишком красивая. Отец Кинан, вы думаете, я добралась тогда до церкви и обратно пятнадцать месяцев назад просто благодаря удаче? Нет, мне пришлось пробиваться туда самой! — она повернулась к Дексеру. — А то, что я прикончила бешеного мутанта и спасла твою задницу — это тоже была случайность? Вы трое даже не спросили, что я умею. Я снайпер. Я умею драться. Я умею лечить больных. Я разбираюсь в съедобных и целебных растениях. Вы, идиоты, должны в очереди стоять, чтобы удержать меня здесь! А вместо этого вы покровительственно сюсюкаете с «маленькой леди», мол, я слишком миленькая для апокалипсиса или еще какой-нибудь херни. — запал немного угас, и она виновато глянула на Кинана. — Простите за мой язык.
На его губах заиграла тень улыбки.
— Всё в порядке. И я прошу прощения за покровительственный тон. Это действительно была херня, Ру.
Она моргнула, явно не привыкшая слышать от Кинана ругательства.
Я встал и вальяжно подошел к Ру, засунув большие пальцы за пояс джинсов.
— Красавица, мне плевать, скольких мертвецов ты подстрелила и какой храброй девочкой была пятнадцать месяцев назад. Горькая правда в том, что ты здесь не выживешь. Кто-нибудь тебя приберет к рукам — будь то кусачие твари, какой-нибудь отброс общества или твоя собственная глупость. — злая ухмылка промелькнула на моем лице. — Или я.
Дексер взял наконечник стрелы и принялся затачивать его о брусок, будто разговор ему внезапно наскучил.
— Мы все можем сдохнуть в любой момент. Ру ничем не отличается. И ты тоже.
— Она отличается! — рявкнул я на Дексера. — Кто-нибудь её заприметит и перебьет нас всех только ради того, чтобы сделать её своей подстилкой.
— Блэйз, — процедил Кинан. — То, как ты постоянно зацикливаешься на внешности Ру, действует мне на нервы, и ей, подозреваю, тоже. Так что заткнись.
Я злобно зыркнул на Ру, потому что нагоняй от старшего брата был её виной. Не то чтобы Кинану нужен был особый повод, чтобы меня отчитать.
Дексер поднял наконечник стрелы и внимательно осмотрел его.
— Ру не виновата, что у неё такое красивое лицо, точно так же, как ты не виноват, что у тебя оно — на редкость просящее кирпича.
Губы Ру дрогнули, и я прищурился. Если она сейчас засмеется, я выкину её в реку.
Я переводил взгляд с Кинана на Дексера.
— Похоже, я в меньшинстве. — я ткнул пальцем в сторону Ру. — Когда из-за неё нас всех перебьют — из-за её мамаши или какого-нибудь маньяка, которому она приглянется, — не говорите потом, что я вас не предупреждал.
Глава 7
Это был далеко не тот теплый прием, на который я рассчитывала, но, похоже, я все-таки остаюсь в лагере Леджеров. По крайней мере, на время. Кинан проводит для меня экскурсию: показывает оборонительные рубежи, объясняет, что где находится, и как мне действовать в случае тревоги.
— Что опаснее для лагеря: Мутагенты или оскверненные? Или другие люди? — спрашиваю я его.
Кинан на мгновение задумывается.
— Мутанты наводят ужас на всех, как и оскверненные, когда их становится слишком много. Агрессивные выжившие лишают людей последней надежды. Так что, по правде говоря, все они одинаково опасны.
— Тебе важно, чтобы люди здесь были счастливы?
— Конечно. А как обстояли дела с моральным духом в Башне?
Я пожимаю плечами.
— Мама загружала нас работой так, что на чувства не оставалось времени. Лично я была слишком измотана. Слишком уставала, чтобы подвергать сомнению то, что видела. Слишком уставала, чтобы думать самостоятельно.
Кинан касается моей щеки.
— Не кори себя за это. Ты помогла Дексеру, когда он в тебе нуждался. Ты шагнула в неизвестность, лишь бы не оставаться с теми, кто творит ужасные вещи. Многие предпочли бы сидеть на месте, чем в одиночку столкнуться с Оскверненным лесом.
Он оставляет меня наедине с этими мыслями, и я замираю на берегу, глядя на бегущую воду. Опасные люди будут всегда, но Мутагентов быть не должно. Самое важное, что я могу сделать, — это помешать другим выжившим попасть в Башню. Это будет непросто, ведь люди приходят со всех сторон. А Башня — самое высокое здание в округе. Стоя на самой южной оконечности острова Брукхейвен, я отчетливо вижу её отсюда.
На закате меня находит Дексер.
— Уже тянет обратно? — спрашивает он, но на его губах играет ироничная улыбка.
— Я думаю, что делать с мамой.
Он долго стоит рядом со мной, а затем тихо произносит:
— Мы что-нибудь придумаем.
То, что он сказал «мы», дарит мне первое светлое чувство с момента моего прибытия сюда. Возможно, мне не придется останавливать маму в одиночку.
— Завтра я еду за припасами. Хочешь со мной? — предлагает он.
Дексер доверяет мне настолько, что готов взять с собой в качестве напарницы? Интересно, он действительно верит, что я могу быть полезной, или просто хочет помочь мне отвлечься? Я привыкла к изнурительному труду, заменяющему мысли. Мне нравится быть занятой, и я знаю, что могу пригодиться.
— Да, я бы этого хотела.
Он кивает, глядя на другой берег, и бросает в своей грубоватой манере:
— Договорились. Будь готова через полчаса после рассвета. Нам понадобится каждый световой час.
Ко мне подходит женщина с приветливой улыбкой. Я узнаю в ней ту, что давала мне кофе днем.
— Айс-латте с карамелью, — говорит она, и её улыбка становится еще шире. — Прости, что у нас сейчас дефицит льда, молока и карамели, но надеюсь, кофе тебе понравился. Убеждаю себя, что это лучший лагерный кофе в округе.
Я смотрю на женщину, пытаясь осознать, о чем она говорит. Я действительно часто пила айс-латте с карамелью до того, как мир рухнул, но… Внезапно всё встает на свои места, я понимаю, кто это, и радостно восклицаю:
— Адель из кофейни! Я так рада, что вы здесь!
Она всегда была воплощением материнской заботы и каким-то образом ухитрилась остаться такой же, даже в камуфляжных брюках карго и с винтовкой за плечом.
— И я рада, деточка. Рада, что ты цела и невредима после ночи в лесу, и что ты вернула нам Дексера. Он рассказал, как ты ему помогла, и мы благодарны тебе больше, чем ты можешь представить.
Несколько минут мы болтаем о том, как жили всё это время. Адель заведует кухней, следит за костром и в свободные минуты помогает в огороде.
— В этом лагере много горожан, — объясняет она. — Кинан собрал нас у церкви, а Дексер с Блэйзом находили тех, кто в ужасе прятался по домам. Со мной вышло и то, и другое. Я хотела дойти до церкви, но боялась выйти за порог. Меня нашел Блэйз, и, благослови его бог, я в жизни не была так счастлива видеть человека.
Она говорит с нежностью, глядя в сторону Блэйза. Я никогда раньше не слышала, чтобы о нем отзывались так тепло.
— Мы бы все погибли, если бы не эти трое. Один взгляд на них — и появляется надежда. Они дают надежду всем нам.
Я смотрю туда, где в золотистых лучах заката стоят три брата. Теперь я понимаю, что она имела в виду. От них исходит энергия и решимость, которая передается каждому в лагере.
— Они особенные, эти мужчины, — с гордостью добавляет Адель.
Ночь я провожу в одноместной палатке, которую Адель помогла мне достать со склада. Я не ждала спокойного сна, но после предыдущей бессонной ночи под мерный рокот воды я сплю как убитая. В самом прямом, «неоскверненном» смысле слова.
Когда я выбираюсь из палатки, уже одетая в одолженные вещи, я вижу Дексера у костра в компании еще нескольких человек. Все приветствуют меня улыбками и кивками, а Дексер лишь лаконично кивает и протягивает кружку кофе. Он сделан из сублимированного порошка и, судя по блеянию неподалеку, на козьем молоке. После конца света я научилась ценить каждую мелочь, и сейчас мне чертовски приятно стоять у костра в рассветных лучах и пить горячий напиток. Это рождает чувство надежды.
И еще приятнее стоять здесь рядом с Дексером, хотя непривычно видеть его среди людей после стольких лет, когда он казался лишь мимолетной тенью на улицах города. Пока я пью, по телу разливается тепло. Свежий воздух. Мирные звуки реки и щебет птиц. Оказывается, за пределами Башни есть жизнь, и я снова злюсь на себя за то, что беспрекословно верила всему, что говорила мама.
Кто-то протягивает мне домашний овсяный батончик. Жевать его приходится долго, но я благодарна за еду. Если бы Кинан не нашел меня в Брукхейвене, я могла бы уже быть мертва. Стать обедом для оскверненных.
Покончив с завтраком, я иду за Дексером через остров к мосту.