Лилит Винсент – Золотая красота (страница 14)
— Ты хоть слово слышал из того, что я сказала? — возмутилась Ру. — Я не могу туда вернуться.
— Ты принцесса, которая не может о себе позаботиться. Всегда такой была и всегда будешь, только теперь ты живешь в настоящей Башне.
— Я вполне могу о себе позаботиться, спасибо большое. Ты предлагаешь мне вернуться туда, зная, что творит моя мать? Зная, что она в курсе моей осведомленности? Я лучше умру.
Кинан накрыл её ладони своими, успокаивая.
— Тебе не нужно никуда уходить, если ты не хочешь. Тебе здесь рады.
Он включил свой самый вкрадчивый голос «отца Кинана», и это меня выбесило. Он достает его только тогда, когда хочет произвести впечатление. Не думаю, что он вообще еще во что-то верит — он уже несколько месяцев не читал проповедей. Полагаю, его пыл поугас, когда Иисус с архангелами или кто там еще обещал явиться в конце времен, так и не удосужились заглянуть на огонек. Но воротничок он всё равно носит — наверное, нравится власть, которую тот дает.
Дексер решительно кивнул, соглашаясь с Кинаном. Мои братья совсем свихнулись?
— Значит, мы держим её здесь, пока мамочка не придет и не перебьет нас всех, чтобы вернуть дочурку?
— Мама не пойдет за мной, — горько произнесла Ру. — Она никогда меня не любила.
Бедная богатая девочка, прямо единственная в мире, у кого родитель — сволочь.
— Любит она тебя или ненавидит — мне плевать. Важно то, что ты единственный свидетель того безумия, что она творит в больнице. Она захочет твоей смерти, причем скорее раньше, чем позже. А это значит, что мы сдохнем вместе с тобой.
Ру встретилась со мной взглядом. Открыла было рот, но потом просто кивнула:
— Ты, скорее всего, прав.
У меня внутри всё екнуло от того, как быстро она смирилась с мыслью, что мать её убьет. Она даже не стала спорить. Я вырос с вечно пьяным подонком-отцом, но это… это просто за гранью.
— Ты прав, мне нужно уйти, — Ру поднялась с места.
Дексер шагнул вперед, преграждая ей путь.
— И куда ты собралась? Сядь. Никто никуда не идет. — затем он зло посмотрел на меня. — Может, ты заткнешься на пять минут со своим гребаным нытьем про скорый конец? Мы не вышвыриваем людей только потому, что их семейка — дерьмо.
— Иначе мы бы выставили тебя давным-давно, — добавил Кинан, и я показал ему средний палец.
— Я лишь говорю, что мы и так висим на волоске, нам только новых неприятностей на голову не хватало.
Кинан и Дексер переглянулись. Они знали, что я прав. Кинан повернулся к Ру:
— Можешь оставить нас троих на пару минут? Иди погрейся у костра, там наверняка есть кофе. Мы рады поделиться с тобой тем, что имеем.
Ру встала, но замялась, увидев, что я по-прежнему загораживаю выход. Я медленно отступил в сторону, но только после того, как убедился, что она поняла: в этом лагере правила устанавливаем мы втроем, и так оно и будет.
Мы смотрели, как она подошла к костру. Адель, одна из немногих женщин в лагере, о чем-то спросила её и с улыбкой протянула жестяную кружку. Ру устроилась на бревне, сгорбившись над кофе, обхватив кружку обеими руками и низко опустив голову.
Я с грохотом закрыл дверь и повернулся к братьям:
— Вы серьезно собираетесь позволить ей остаться?
— Мы никогда никому не отказывали, — напомнил Кинан, и в его глазах вспыхнул гнев. Гнев на меня. Нашел драгоценную овечку из своего стада, заплутавшую в долине смерти, и теперь включил «защитника».
Я повернулся к Дексеру, который обычно куда рассудительнее в вопросах выживания.
— Кто знает, что у этой сумасшедшей суки Адэр припрятано в лаборатории? Она может натравить на нас волну этих монстров и стереть нас с лица земли только ради того, чтобы её дочь точно была мертва.
— Это возможно, — признал Дексер, но по его лицу было видно, что верить в это он не хочет.
— Доктора Адэр не будет волновать, что Ру — свидетельница её преступлений, — возразил Кинан. — Ру ушла из больницы до того, как успела кому-то там рассказать секрет, а высших инстанций, перед которыми ей пришлось бы отвечать, больше нет. Ру не может позвонить в полицию и заявить на мать.
— Отлично, значит, мы готовы рискнуть и быть сожранными мутантами ради одной девчонки. А другие выжившие? Бродячие отморозки, которые могут заприметить её золотистые волосы — кто будет защищать Ру от них? Ты?
Кинан молча сверлил меня взглядом. Взглядом, который говорил: «Да, я». То же самое читалось в стальном взоре Дексера.
Я в отвращении всплеснул руками.
— Оба моих брата потеряли голову из-за смазливой мордашки, а «неудачником» считаюсь я? Вы нас всех погубите из-за киски.
Кинан вскочил на ноги:
— Не смей так о ней говорить! Что мы, по-твоему, должны сделать? Прогнать её на верную смерть только потому, что у неё мать — маньячка, а ты считаешь её слишком красивой?
— А может, спросим саму Ру, чего она хочет, прежде чем решать её судьбу? — вставил Дексер.
— Ради бога, спрашивайте, — ответил я, не отводя глаз от убийственного взгляда Кинана. Если повезет, она сама захочет уйти, потому что поймет, что ей здесь не место.
Дексер открыл дверь и позвал Ру. Через мгновение она появилась — раскрасневшаяся, со сбившимся дыханием, глаза её бегали. Она смотрела куда угодно, только не на меня. Я пристроился на краю стола Кинана и скрестил руки на груди.
Когда она снова села на стул, Кинан спросил:
— Чего ты сама хочешь? У тебя есть какие-то планы?
Ру покачала головой.
— Я просто бежала. Плана не было. Единственная мысль была — догнать Дексера, чтобы он привел меня в свой лагерь.
— Ты хочешь остаться здесь? — спросил Дексер.
Ру перевела взгляд с одного из нас на другого, поджала губы, и по её лицу поползло разочарование.
— По вашим лицам я догадываюсь, что ответ — нет, мне нельзя здесь оставаться.
— Кто это сказал? — отозвался Дексер.
Она нахмурилась.
— Кажется, я уже стала причиной раздора. Я не хочу подвергать вас опасности. Мне следовало сразу понять, что моё появление здесь к этому приведет. Простите.
Кинан потер затылок.
— Ты нас удивила, это точно. Когда я подобрал тебя на улице и привез сюда, я думал, ты скажешь, что больницу захватили и ты единственная выжившая.
Ру покачала головой.
— В Башне десятки людей. Она всё еще стоит и хорошо защищена. — ужас снова отразился на её лице, и она вскочила. — Я должна остановить выживших! Нельзя, чтобы они туда шли! Мама заразит их, как только они захотят уйти.
Кинан жестом велел ей сесть.
— Сядь. Никто никуда сегодня не пойдет. Я только что вернул Дексера и не собираюсь терять еще и тебя.
— Если она хочет уйти, я говорю — пусть идет.
Дексер бросил на меня мрачный взгляд.
— Ты не хуже меня знаешь: если она выйдет отсюда одна, она труп.
— Я не совсем беспомощна! — запротестовала Ру. — Я могу защититься от Оскверненных, если у меня будет оружие.
Кинан долго и молча смотрел на неё.
— Тебе стоит беспокоиться не только об Оскверненных. Женщин осталось не так много, а молодых и красивых — и того меньше. По крайней мере, в этих краях.
Щеки Ру вспыхнули.
— От людей я тоже смогу защититься. Я умею стрелять.
Я коротко хохотнул.
— Красотка, тебя сожрут живьем, и вовсе не мертвецы. Ты будешь расхаживать тут со своими золотыми локонами, и как скоро ты навлечешь на нас гнев всяких подонков?