Лилит Рокс – Хроники Мертвого озера (страница 4)
В голосе Лили звучала такая боль, что Рори захотелось обнять её. Но вместо этого она спросила:
— А что случилось два года назад?
— Не знаю. — Лили покачала головой. — Никто не знает. Он просто… замкнулся. Ушел в себя. И все.
Рори посмотрела на Ноя. Тот сидел неподвижно, глядя в окно. За окном было озеро — отсюда, со второго этажа, его было видно особенно хорошо. Черная вода, серая полоска противоположного берега, белая точка маяка.
— Входит мисс Моро, — шепнула Лили. — Смотри не дыши, когда она будет проходить мимо. Шучу. Но почти.
Мисс Моро оказалась высокой, худой женщиной в темно-синем платье с глухим воротником, застегнутым под самое горло. Седая прядь в черных волосах, узкое лицо, тонкие губы, которые, казалось, никогда не улыбались. Она вошла бесшумно — Рори не слышала шагов, хотя пол в коридоре скрипел, — закрыла дверь и обвела класс взглядом.
Когда ее глаза остановились на Рори, той показалось, что учительница смотрит слишком долго. Слишком пристально. Слишком… понимающе.
— У нас новая ученица, — сказала мисс Моро. Голос у нее был низкий, чуть хриплый, с непривычными интонациями, как у человека, который привык говорить на старом языке. — Представься.
Рори встала, чувствуя, как горят уши и как все взгляды в классе обращены на неё.
— Рори Блэквуд. Мы переехали из Бостона.
— Бостон, — повторила мисс Моро, и в ее голосе почудилась насмешка. — Большой город. Много людей. Много шума. Много света по ночам. — Она сделала паузу. — Добро пожаловать в тишину, Рори Блэквуд. Садись.
Урок прошел как в тумане. Мисс Моро говорила о романтизме, о Байроне, о «темных, мятежных душах, которые ищут смерти, потому что не находят места в этом мире». Голос её лился ровно, гипнотически, и Рори ловила себя на том, что проваливается в этот голос, как в сон.
— …ибо что есть смерть, как не продолжение жизни иными средствами? — мисс Моро обвела класс взглядом. — Поэты-романтики понимали это лучше других. Они не боялись смерти, они искали ее, призывали, воспевали. Для них смерть была возлюбленной, невестой, освободительницей. Особенно смерть в воде. Вспомните Офелию…
Рори вздрогнула. Вода. Опять вода.
Она почувствовала на себе чей-то взгляд и повернула голову. Через ряд от нее сидел парень: темные волосы, острые скулы, внимательные темные глаза. Он смотрел на нее не отрываясь, и когда она поймала его взгляд, не отвел глаза. Только чуть приподнял бровь, словно спрашивая: «Ну и кто ты такая?»
— Это Илай, — шепнула Лили. — Илай Торн. Сын шерифа. Смотри, как пялится.
— Вижу.
— Обычно он на всех смотрит как на пустое место, — Лили хмыкнула. — А ты ему, кажется, интересна. Может, влюбился с первого взгляда?
— Прекрати, — шикнула Рори, чувствуя, что краснеет.
Но взгляд Илая не отпускал ее до самого конца урока. В нем было что-то странное — не мальчишеское любопытство, не оценка внешности. Что-то другое. Настороженность. Узнавание. Вопрос.
После звонка Рори хотела подойти к Ною — Лили просила, хотя сама не решалась, — но её перехватили у двери.
— Торн, — представился парень, протягивая руку. У него была крепкая хватка и теплая ладонь. — Ты новенькая?
— Я уже представлялась на уроке.
— Я опоздал, — он улыбнулся, и улыбка у него была странная: открытая, но с тенью, как будто он знал что-то, чего не знали другие. — Проспал. Так откуда ты?
— Бостон.
— Город. — Он скривился, но скорее для вида, чем всерьез. — Тут тебе будет скучно. Ничего не происходит. Ну, кроме случаев, когда происходит.
Он запнулся, и тень в глазах стала глубже.
— Каких случаев? — спросила Рори.
— Да так. — Он пожал плечами. — Мелочи. Люди иногда пропадают. Но это редко. Ты не бойся.
— Я и не боюсь.
— Правильно. — Он окинул её взглядом, и в этом взгляде было что-то оценивающее. — Слушай, хочешь, покажу город после школы? А то заблудишься. Тут лес вокруг, озеро. Можно утонуть, если не знать дороги.
Снова вода. Снова утонуть.
— Соглашайся, — вмешалась Лили, возникая рядом. — А то он обидится, и тогда тебе конец. Илай Торн не прощает отказов.
— Заткнись, Гринвуд, — беззлобно бросил Илай. — Ну что, идем?
Рори посмотрела на Ноя, который уже выходил из класса, не оглядываясь. На Лили, которая делала ей страшные глаза и кивала на Илая. На Илая, который ждал ответа, спокойно и уверенно.
— Хорошо, — сказала она. — Идем.
Они пошли вдоль берега.
Илай оказался хорошим гидом — он знал каждый уголок Силвер-Лока, каждую тропинку, каждый старый дом. Он рассказывал о городе с той особенной гордостью, с какой местные жители говорят о своих местах, даже если места эти — глушь, в которой ничего не происходит.
— Это старая пристань, — он показал на полуразрушенный пирс, уходящий в воду. — Раньше тут пароходы останавливались, туристов возили. А потом озеро объявили опасным для купания, и все закрылось.
— Почему опасным?
— Водоросли. — Илай пожал плечами. — И течение подводное. Говорят, сильное. Людей затягивало.
— Много?
— Хватало.
Он пошел дальше, не оборачиваясь. Рори смотрела на пирс. Доски были серыми, скользкими от влаги, кое-где провалившимися. Вода под ними была черной, непроницаемой. Казалось, там, в глубине, кто-то смотрит в ответ.
— Не стой там, — крикнул Илай. — Идем.
Она догнала его. Тропинка вела вдоль берега, то поднимаясь на холмы, то спускаясь к самой воде. Лес подступал близко, сосны тянули ветви к небу, и в их шепоте Рори чудились голоса.
— А это маяк, — сказал Илай, когда они вышли на открытое место, и ветер с озера ударил в лицо, холодный, влажный, пахнущий рыбой и тиной. — Самый старый в округе. До сих пор работает, хотя им почти никто не пользуется. Смотритель — Саймон Хейл. Чокнутый старик. Живет там один с тех пор, как его жена утонула.
Рори смотрела на маяк. Белая башня с черной крышей, высокая, стройная, стояла на самом краю мыса, и волны разбивались о скалы внизу. Наверху горел свет, хотя до вечера было далеко.
— Можно зайти?
— Не советую. — Илай сунул руки в карманы куртки. — Он никого не пускает. А если пустит, то ты оттуда выйдешь не такой, как вошла. Так говорят.
— А ты веришь?
Он посмотрел на нее долгим взглядом. Ветер трепал его темные волосы, глаза сузились от яркого света, отражающегося от воды.
— Я здесь родился, — сказал он наконец. — Я верю всему, что говорят про это место. Потому что половина — правда.
— А вторая половина?
— Еще большая правда.
Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой.
Они пошли дальше. Галька скользила под ногами, и Рори несколько раз чуть не упала. Илай поддерживал ее за локоть, но молчал, и это молчание было тяжелым, наполненным.
— А что случилось с Ноем? — спросила она вдруг, когда тишина стала невыносимой.
Илай остановился.
— С Ноем Кроуфордом?
— Лили сказала, он перестал с ней разговаривать. Что-то случилось два года назад.
Он молчал так долго, что Рори решила — не ответит. Но потом заговорил, глядя на воду, и голос его был тихим, ровным, почти без интонаций.
— Его старший брат утонул в озере. Два года назад, летом. Купался ночью с друзьями, заплыл слишком далеко. Тело так и не нашли. А Ной был с ним. Он остался на берегу, но говорят, он видел… что-то. Что-то, что затащило брата под воду. С тех пор он молчит. Почти ни с кем не говорит. Играет на своей виолончели и смотрит в одну точку.
Рори почувствовала, как холодок пробегает по спине.