Лилиан Марлоу – Шёпот за спиной. Сборник (страница 12)
Лиза вырвалась. С усилием, как человек, вырывающий руку из ледяной воды. Упала на землю, едва удержавшись на ногах, и бросилась в дом.
Дверь захлопнулась с глухим стуком. Лиза опустила засов, навалилась на дверь, тяжело дыша.
Но… шёпот не исчез.
Он был уже не снаружи.
Он жил внутри.
Часть дома.
Он полз по стенам, царапался под полами, шёлковыми голосами скользил по трещинам в штукатурке.
Из стен доносились звуки.
Кто-то плакал.
Кто-то стонал.
Кто-то смеялся – долго, мучительно, как будто не мог остановиться.
Эти слова стали ритмом дома. Они стучали в такт сердцебиению, повторялись в щелях между досками, звучали из-под мебели, капали с потолка.
"Делись…"
"Делись…"
"Делись…"
Лиза медленно опустилась на пол. Комната качалась. Мир вокруг был всё тем же – и уже не был её.
Глава 7. Их было больше
Дом к вечеру будто затаился.
Как зверь, у которого набухли жилы перед прыжком. Воздух стал липким и вязким, как в парнике после грозы. Ни один сквозняк не шелохнул занавески. Ни один звук извне не проник внутрь – мир за пределами дома будто исчез.
Лиза сидела на кухне. Чашка с чаем давно остыла в её дрожащих пальцах. Она не пила. Она даже не моргала. Просто смотрела в одну точку – в трещину на стене, в которой ей чудилось лицо. Человеческое. Тонкое. Вытянутое в крик.
Её ноги онемели, спина ныла, но она не двигалась. Потому что знала: если начнёт двигаться – не остановится. Побежит. Кричит. Ломает. Или убивает.
Время застыло.
И вдруг – стук.
Лиза вздрогнула так резко, что чашка выпала из рук и разбилась на куски.
Стук в дверь.
Негромкий. Почти вежливый.
Как будто человек за ней не был уверен, что имеет право прийти.
Или… не знал, как просить.
Она медленно подошла к двери, остановилась, не дыша.
Стук повторился.
Тихий. Едва различимый.
Лиза вытянула шею, заглянула в глазок.
За дверью стояла девочка.
На вид – лет восемь. Маленькая, худая, в выцветшем, старом платьице. Платье было не просто поношенным – оно выглядело так, будто пролежало в земле. Ободранные ботинки. Коленки в ссадинах. Волосы длинные, спутанные, как тина.
Но лицо… слишком бледное.
А глаза…
Глаза были абсолютно чёрные.
Ни радужки. Ни зрачка. Ни отблеска.
Бездонная ночь.
Девочка подняла голову и посмотрела прямо в глазок.
И прошептала:
– Тётя… – голос её был тонким, едва уловимым. – Ты… возьмёшь мою боль?..
Лиза отпрянула. Сердце застучало, как барабан в церкви безумцев.
Она не знала, что делать. Стоять? Прятаться? Бежать?
А девочка не уходила.
Стук продолжился. Уже чуть сильнее.
Потом добавилось царапанье. Как когтями по дереву.
И – шёпот.
Голос девочки звучал теперь внутри дома. Из-за стены. Из-за окна. Из глубины Лизы.
Она отступила, наощупь нашла телефон. Нажала кнопку.
Экран мигнул.
Потом – снова.
И вдруг на нём вспыхнула надпись.
Нарисованная, будто сажей или копотью, грубыми детскими пальцами:
"Ты уже часть нас."
Телефон погас.
– Нет… нет, нет! – Лиза закричала, отбросила устройство. Подбежала к двери и вцепилась в засов. Закрыт. Он был закрыт всё это время.
Но девочка всё ещё была там. Она не стучала. Не царапала. Но её тень отбрасывалась в щель под дверью. Узкая, неподвижная.
Лиза отступила, пятясь, как животное, загнанное в угол. Её плечи дрожали. Губы шевелились, повторяя:
– Этого не может быть… это… это просто бред…
Но внутри что-то знало:
Это реальность. Новая. Чужая. Живая.