Лили Рокс – Живые игрушки для маньяка (страница 12)

– Он не исчез. Он стал частью стен. Теперь он слышит всё. Даже мысли.

Я не знала, что хуже – одиночество или то, что нас слушает бетон. Я проснулась от боли в ладонях. Кожа была в заусенцах, ногти в пыли и крови. В бетон вгрызаться – всё равно что царапать само время. Оно не поддаётся.

Алина сидела с гвоздём в руках. Она точила его. Об край железной балки, которую раньше никто не замечал.

– Мы не будем ждать, – сказала она. – Мы попытаемся сбежать.

– А Вера?

– Вера… – Алина посмотрела в сторону той, что всё ещё шептала с закрытыми глазами. – Если она выживет, то когда мы выберемся, я за ней вернусь. Но не раньше.

***

В этот день свет в вентиляционной щели начал мерцать. Как будто лампа наверху гасла. Или кто-то ходил мимо. Я начала вести счёт – раз, два, три… Четвёртый шаг был тише. Пятый – не наступал.

– Кто-то остановился, – сказала я.

Алина среагировала сразу. Подбежала к стене, где слышали Валентина. Прижала ухо. Потом отбежала.

– Ничего. Пусто.

В тот день меня никто не трогал. Не насиловал, не пытал и не просил “помогать”. У нас было время на подготовку к побегу. А на следующее утро Вера исчезла.

Дверь была закрыта. Замок – тот же. Ни скрипа, ни звука, ни шагов. Просто – была, и нет. Только след от её тела на матрасе. И на стене, где она спала, царапины. Короткие, но рваные. Как будто ногтями. Или костью.

– Она ушла ночью, – сказала Алина. – Или он забрал. Или… она сама пошла за ним.

– Как он мог пройти, не разбудив нас?

– Он делает, что хочет. Мы живём в его правилах, помнишь?

Я осмотрела все подвальное помещение. Всё было на месте. Кроме Веры и гвоздя. Гвоздь тоже исчез.

И тогда я впервые почувствовала не страх – а злость. Жгучую, вязкую, живую. Я сжала кулаки и ударила по стене. Бетон не дрогнул. А вот кожа на костяшках – лопнула. Алина подошла. Молча. Она что-то держала в ладони.

– Смотри.

Это был кусок зеркала. Маленький. С трещиной. На нём – отпечаток пальца. Человеческий. Не Верин. Он крупнее. И срезан сбоку. Как будто у пальца – нет подушечки.

– Это он оставил?

Алина кивнула.

– Специально. Чтобы мы поняли. Что он рядом. Что он наблюдает.

– Или чтобы мы сдались.

– Не дождётся.

В ту ночь мы не спали. Мы по очереди караулили. И услышали – шаги. Лёгкие. Не его. Но не Верины. Шаги босых ног по бетону. Мы прижались к стене. Дыхание замирало. А потом – стук. Два раза. В угол. Там, где никто не сидел.

И голос. Но не Веры. Не Валентина. Хриплый, чужой. Словно кто-то повторял давно забытый текст:

– Он оставил проход. Ниже. Под полом. Там можно выбраться. Вам нужно просто пробраться туда.

Кто оставил? Кто с нами говорит, вообще? Но нам было пофиг. Главное, появилась хоть какая-то надежда на спасение. Мы кинулись к углу. Стены были холодными. Но внутри – будто вибрация. Как будто за ними что-то дышит. Или ждёт.

Мы с Алиной вернулись к тому углу утром. Света почти не было, только рассеянный отсвет от вентиляционной щели. Мы ощупали бетон. Он был чуть влажный, как будто его только что мыли. Или он потел.

– Сюда, – сказала Алина. – Вибрация сильнее. Под этим углом.

Мы начали отковыривать шов между плитами. Это был настоящий бой – с пылью, с кожей, которая слезала с пальцев, с разочарованием. В какой-то момент гвоздь бы помог. Но его не было.

– Он забрал инструмент, но оставил цель, – буркнула Алина.

– Или проверяет нас. Смотрит, как долго мы готовы ломать пальцы.

Через два часа в бетоне образовалась трещина. Она была тонкой, но свежей. Изнутри тянуло холодом. И… землёй. Я сунула туда руку. Осторожно. Почти до локтя. Что-то мягкое. Как песок. Как рыхлый слой под бетонной плитой.

– Там пусто. Или пусто было. Мы сможем копать. Может, пролезть.

Алина кивнула. Она достала кусок дерева, который откололся от двери. Мы стали чередоваться: одна ковыряет, другая стоит на шухере.

Мы не разговаривали. Мы просто копали. Потому что страх – он не такой уж сильный. Гораздо сильнее надежда.

Глава 14. Ниже – не значит ад

Через три часа мы вытащили первый камень. Под ним – тьма. Живая. Молчаливая. Но не глухая. Мы слышали в ней звук. Как будто кто-то дышал. Или двигался.

– Ты готова? – спросила я.

– Нет. Но пойдём всё равно.

Мысли в голове: Ниже – не значит ад. Ниже – значит шанс. Если он оставил проход, он либо издевается, либо что-то знает. Мы копаем. Мы идём. Мы не жертвы. Если нас поглотит тьма, значит, мы сами выбрали шагнуть в неё.

Мы пролезли по очереди. Я первая, Алина следом. Пространство под плитой оказалось неожиданно широким. Сначала я ползла на локтях, потом на животе. Бока обдирались о камни, в волосы лезла пыль, глаза слезились. Но главное – это было возможно.

Когда Алина выбралась следом, мы замерли. Темнота обрушилась на нас, как стена. Настоящая, глухая, вязкая. В ней не было ни света, ни времени, ни даже ощущения пространства. Только запах: земля, пыль, что-то гнилое, будто сам воздух здесь давно умер.

Я сделала шаг вперёд – осторожно, ощупью, как слепая. Под ногами шуршала грязь, пальцы нащупали что-то твёрдое – камень? Обломок трубы? Острый. Я вздрогнула.

– Он не говорил, что здесь будет выход, – прошептала Алина.

– Может, он и не собирался, – ответила я. – Может, это ловушка.

Где-то над головой тихо щёлкнуло. Вентиляция? Или что-то с электрикой? Вдалеке, на уровне потолка, вспыхнула лампа. Только на секунду – тусклая, как умирающая звезда. Но её хватило, чтобы разглядеть стены: земляные, с вкраплениями стекла, труб, тряпья. Это был старый технический тоннель, возможно, оставшийся со времён стройки или прежнего здания. Свет погас. Снова темнота.

– Видела? – прошептала Алина.

– Да. И видела, что мы в каком-то проходе. Возможно, он ведёт наружу. Или… к нему.

Тишина была такая плотная, что дыхание казалось криком. Я шагнула вперёд, держась рукой за стену. Грубая, сырая. Как кожа зверя. И всё внутри меня вопило: «Назад!» Но я знала – назад уже ничего нет. Только клетка. Только он.

Моё тело дрожало – не от холода. От усталости. От страха. Оттого, что всё – слишком. Слишком долго, слишком жестоко, слишком глубоко. Казалось, я больше не человек, а только инстинкт: двигаться, прятаться, выжить. Но был и другой голос. Тихий. Где-то глубоко внутри.

«Ты уже была мёртвой. Теперь ты – выбор. Или ты идёшь. Или ложишься и ждёшь, пока он снова придёт с ведром и инструментами. Выбирай.»

Я выбрала. Вдохнула через нос, медленно, будто могла проглотить темноту. И пошла дальше.

Мы шли медленно. Не как люди, а как тени. Стена под рукой служила единственным ориентиром. Земля под ногами то скользила, то крошилась. Где-то впереди капала вода – редкими, тяжёлыми каплями, словно кто-то отсчитывал время до того, как мы снова станем ничем.

– Подожди, – шепнула Алина. – Что это?

Я остановилась. Послышался металлический скрежет. Лёгкий, но отчетливый. Мы обе затаились. Сердце застучало громче, чем звук. Минуту – тишина. Потом – снова: дзынь. Будто кто-то уронил цепочку. Или ключ.

– Это ветер, – прошептала я. – Или капли на железо.

Алина не ответила, но я чувствовала, как напряглись её пальцы на моём локте. Она держалась, как будто я – единственное, что удерживает её от паники.

Справа был поворот. Мы свернули, вслепую, словно в карточной игре: вытянули ли мы проход – или тупик? Тяжёлый запах плесени усилился. Стало душнее. И вдруг – я на что-то наступила. Мягкое. Пружинистое. Не как земля. Не как тряпка.

Я отшатнулась, но было поздно – нога скользнула, я упала на колени. Пыль ударила в нос, в рот. Алина тихо ахнула, склонилась ко мне.

– Ты цела?

– Да… – выдохнула я. – Но… здесь что-то лежит.

Я нащупала пальцами. Ткань. Грубая, старая. Слегка влажная. Под пальцами – что-то выпуклое. Пуговица? Нет – круглая, гладкая, как… глаз?