Лили Ред – Холодное притяжение (страница 15)
– От тебя несет алкоголем. – Отец расстроенно качает головой.
Врать не имеет смысла.
– Я перебрала, – признаюсь с виноватым видом.
– О как, но я зол не потому, что ты пьяна, Келс, – говорит отец, нервно постукивая рукой по покрывалу. – Я хочу знать, по какой такой причине Мэттью Леблан провожает тебя домой? – цедит он сквозь зубы.
А, он меня застукал.
– Мне было плохо, и Мэттью проводил меня до дома, – признаюсь, присаживаясь рядом с отцом.
– Мне не нравится этот тип, – ворчит папа.
– Мне тоже, – признаюсь ему и нежно целую его в щеку.
Отец глубоко вздыхает. Возможно, он мне верит, а может, и нет.
– Ложись спать. – Папа целует меня в голову и молча выходит из комнаты.
Падаю на кровать, проваливаясь в сон и видя в нем зеленые глаза Мэттью Леблана, который до этого нашептывал мне слова, которые не должен был говорить.
Внезапно чувствую, что по лицу течет вода. Тут же открываю глаза и вижу, как отец брызгает водой прямо мне в лицо.
Моя голова все еще ходит ходуном, и текила по-прежнему дает о себе знать.
– Папа, прекрати! – кричу, закрывая лицо руками.
– Шевелись, или из-за тебя я опоздаю, – ворчит в ответ отец.
– Боже, да сколько времени-то? – бормоча, включаю телефон.
На экране высвечивается время – 7:20, иными словами, у меня всего лишь полчаса, чтобы привести себя в порядок.
– Поторопись, уже очень поздно, – взрывается отец и снова брызгает мне в лицо водой.
– Я уже проснулась! – кричу, вытираясь рукавом футболки.
– Просто хотел в этом убедиться. Давай умывайся, а то выглядишь как зомби, – подытожив, отец выходит из комнаты, оставляя меня одну.
Зеваю во весь рот и, потягиваясь, поднимаюсь с кровати. Выхожу из комнаты и иду в ванную, и, как только гляжу на себя в зеркало, меня едва не хватает инфаркт. Тушь размазана по лицу, на голове полный беспорядок, и видок, словно у покойницы.
Беру салфетки, чтобы вытереть тушь, и привожу себя в порядок.
Затем принимаю холодный душ со скоростью света и натягиваю на себя школьную форму, чтобы сделать отцу приятное. Наношу немножко тонального крема и тушь для ресниц, чтобы придать себе приличный вид.
Кладу телефон в сумку, нацепляю очки и спускаюсь вниз.
– Давай-давай, быстрее, – ворчит отец, даже не давая мне времени что-нибудь перекусить на завтрак.
– Папа! – зову его, но он уже выходит из дома.
Бегу за ним следом до самой машины и запрыгиваю внутрь на лету.
– Вы с этим Лебланом дурите мне мозги, – бурчит отец сквозь зубы, вцепившись в руль, после того как машина сдвинулась с места.
– Папа, что ты такое говоришь? Мне нет дела до Мэттью Леблана, – решительно заявляю я.
– И это к лучшему, – откликается отец, но по-прежнему с силой держит руль, словно хочет оторвать его с минуты на минуту, пока мы выезжаем с дорожки у дома.
– На вечеринке я играла в бильярд, – сообщаю, чтобы сменить тему.
– И?.. – нетерпеливо произносит отец, глянув на меня краем глаза.
– Хочешь знать, порвала ли я своего противника? – с триумфальным видом спрашиваю я.
– Скажи мне, что ты показала, что достойна носить фамилию Купер, – с улыбкой заявляет он.
– Он загнал два шара. Я заставила его поверить, что не умею играть, а затем порвала его на части, – рассказываю, вне себя от гордости.
– Ты – моя чемпионка, и кого же ты порвала? – с любопытством спрашивает отец.
– Райана Сэндерса, он из хоккейной команды, – с улыбкой отвечаю я.
– Горжусь тобой, – с восторженным видом кивает отец.
Пока мы направляемся к колледжу, вдруг осознаю, что за вчерашний вечер научилась двум наиважнейшим вещам.
Первое: никогда не перегибай с текилой.
Второе: держись подальше от Мэттью Леблана.
В моем мозгу всплывает воспоминание о том моменте, когда я коснулась его накачанного пресса.
Боже, я готова умереть.
Чтобы избавиться от волнения, я достаю мобильник и читаю сообщения от Жанетт.
Доброе утро, пьянчужка. Ну и куда ты запропастилась? У Мэттью Леблана и правда такой большой, как все говорят? Боже, боюсь за тебя, подружка… Он ведь тебя уничтожит, у него же там такая гигантская штуковина.
Я жива и хочу блевать. И не от выпитого алкоголя, а от твоих сообщений о Леблане. Бррр!
Отрываюсь от экрана и вижу, что отец паркуется на ректорском месте. Внезапно раздается скрежет железа, и машину слегка покачивает.
– Что случилось? – спрашиваю с удивленным видом.
– Не знаю, – отвечает отец, глуша мотор.
Мы выходим из машины и проверяем, что стряслось.
– Ты заехал в яму, – замечаю я, словно это очевидный факт.
– Странно, сразу же всеми колесами? – откликается отец. А потом мы видим их – раскиданные повсюду крошечные гвоздики.
– Кто, черт возьми, это сделал? – ору на студентов, которые, хихикая, глядят на нас.
Всех зевак тут же как ветром сдуло. И я с ходу понимаю, кто стоит за этой проделкой. Все он же.
– Папа, ты должен что-нибудь предпринять. Нельзя же им позволять делать все, что они захотят, – в ярости нервно топаю ногой.
– Я сам этим займусь, Келс, ступай в класс, – приказывает отец, а после, глубоко вздохнув, поправляет свой галстук и отправляется в здание колледжа, бросая гневные взгляды на других прохожих.
Займусь виновником проделки позже, а пока мне нужно на урок. Заглядываю в расписание. Первым стоит урок пения. Вчера, поразмышляв об этом, я решила дать себе возможность и поменяла план занятий, включив и этот факультатив.
Не уверена, что это правильный выбор. И действительно, пока я как зомби бреду вдоль длинного коридора, на меня накатывает ностальгия, потому что каждый раз, когда я думаю о маме, вспоминаю все те минуты и часы, которые мы провели вместе за пением.
Вхожу в класс и отправляюсь на задний ряд, бросаю сумку на пол и сажусь на место.
– Псс, – шепчет мне кто-то спереди.
Достаю из сумки тетрадку с ручкой, не обращая внимания, что кто-то изо всех сил пытается привлечь мое внимание.
– Псс, – снова шепчет кто-то.
Что за надоедливый тип?
Поднимаю голову, чтобы осадить его, и вижу повернувшегося ко мне паренька.