Лили Мокашь – Последний черновик (страница 3)

Я тешила себя мыслью, что придумаю выход позднее, по истечении обусловленных двух лет, но меня пугала сама перспектива выбора. Отказаться от Марка казалось немыслимым, как и рисковать его жизнью в попытке обращения. Куда охотнее я готовилась принять идею любви издалека: оставить Марка и наблюдать, как он проживет счастливую человеческую жизнь вдали от паранормального. Вдали от клана, который, если узнает о самом факте наших отношений, обязательно вмешается.

Люди годились для еды, для создания армии на убой, для роли инкубаторов в конце концов, но никогда, по нашим законам, их не подпускали ближе. Межрасовые отношения были запрещены законом.

Марк толкнул дверь в магазинчик при заправке, галантно пропуская меня вперед, и я улыбнулась. Внутри оказалось светло и достаточно людно. И это в разгар рабочего дня! Пахло горячими булочками, жареными сосисками и кофе. Удивительно, каким приятным, если судить по запаху, казался здесь кофе, но я прекрасно помнила, что впечатление это было обманчиво – я морщилась каждый раз, стоило его попробовать.

Марк сразу направился к кассе, я же принялась блуждать между стеллажами с товарами и искать закуски к вечернему кинопросмотру.

Человеческая еда казалось мне интересной и многообразной на вкус. Единственным ее минусом было то, что она оставляла голод внутри почти столь же сильным. Пустые снеки и закуски помогали лишь совсем слегка притупить его, он теперь даже в лучшие и наиболее сытые дни был моим спутником из-за близости Марка. Но я никогда не пила его крови и предпочитала, чтобы так и оставалось впредь. Вместо этого я отыгрывала самую смелую из всех женщин: ту, что бесконечно уплетает в ресторане одно блюдо за другим на радость своей второй половине. «Если хочешь сделать женщину счастливой, просто накорми ее» – совет мужчинам, верный для большинства, однако для Марка эта фраза звучала бы скорее так: «Если хочешь дожить до утра, не забудь купить домой чипсы». Впрочем, он об этом и не догадывался, чипсы я покупала себе сама.

Убедившись, что Марк не наблюдает за мной, я выудила смартфон и набрала свою помощницу. После двух длинных гудков она, как и обычно, подняла трубку:

– Пожалуйста, скажи, что вы уже закончили, – прошептала я в трубку, остерегаясь, что разговор подслушают случайные покупатели.

– Холодильная камера установлена в ванной точно так же, как у тебя дома. Волноваться не о чем, хозяйка, – уверила меня Карина, которая всегда старалась сохранять подчеркнутый оптимизм. Вместе с машиной я унаследовала и помощницу своего отца. Она была единственной, кто знал о существовании Марка, и ее преданность после ста пятидесяти лет служения нашей семье не подвергалась сомнениям.

– Отлично. Территорию уже проверили?

– М-да, кстати об этом, – задумчиво начала она, – удивительно тихое место. Подозрительно тихое даже, я бы сказала.

Я напряглась:

– За все утро мы выявили на территории только четыре пары гостей, хотя, по данным на сайте, распроданы все дома на те же даты, что и у вас. Я подослала своих людей обойти арендованное и разнюхать побольше. Мы пришли к выводу, что, вероятно, большая часть приезжих – пожилые люди. Утром и днем они предпочитают проводить время на групповых экскурсиях, которые отправляются каждый день от центрального здания. Вечером активности проходят там же, однако гости предпочитают в основном крепко спать в своих постелях после заката. При особой потребности вы можете не сдерживаться и угощаться под покровом ночи без опасений. Учтите только, что в домах номер тринадцать и тридцать два у арендаторов, по данным медицинских карт, хронически пониженное артериальное давление.

– Учту. – Я выглянула из-за стеллажа, чтобы проверить, как там Марк. – Звучит не так уж и странно. Спасибо, Карина.

– Хотела бы я с вами согласиться, хозяйка. – Голос ее звучал натянуто бодро, но за столько лет знакомства мне легко было расслышать ноты опасения в ее голосе. И сегодня их было больше, чем обычно.

– Как дела дома?

– Большинство носит на себе вуаль скорби по вашему отцу. Однако среди общего шепота появляются тревожные разговоры.

– Например? – Я продолжала следить за Марком и заметила, как он принялся осматриваться по сторонам. Должно быть, искал меня. Нужно было закругляться, и быстро.

– Некоторые ставят под сомнение, что вы готовы быть новой главой и повести клан за собой, подчеркивая вашу молодость и неопытность, – сказала она как можно мягче. – Мы следим и вычисляем группу зачинщиков. Пахнет это весьма скверно.

– Держи меня в курсе.

– Как и всегда, хозяйка.

Я оборвала звонок и, взяв с полок несколько пачек с готовым попкорном и орешками, присоединилась к Марку у стола раздачи. Он уже ждал заказ, с умиротворенным видом рассматривая, как на заправке все устроено. Я оплатила наши покупки картой и попросила пакет, в который тут же сложила закуску на вечер.

– Давно мы никуда не ездили, – мечтательно сказал Марк, глядя сквозь стекло на парковку. – Я успел забыть, как классно бывает в дороге. Едешь себе, смотришь на новые пейзажи – глаза отдыхают. Но, конечно, спина у меня просто отваливается.

– Да уж, – я хмыкнула. – А представляешь, как классно тому, кто провел последнюю пару часов за рулем?

– Ладно тебе, – он посмотрел на меня тем самым щенячьим взглядом, после которого Марку можно простить решительно все. – Еще совсем чуть-чуть, и доедем.

– Признайся, – я ухватила Марка за пряжку ремня и притянула к себе так близко, что почувствовала на коже его дыхание, – ты просто жить не можешь без этих дешевых хот-догов из черт знает чего и плохого кофе.

– Может, и так, – прошептал он, почти касаясь моих губ. – А может, они приятно напоминают мне о детстве.

– О том самом, где ты раз в несколько месяцев ездил по выходным с родителями умирать со скуки в каком-нибудь загородном музее? – Не отводя взгляда, я смотрела в глаза Марку, позволяя своим пальцам скользнуть под покров тонкой кожаной куртки, и с наслаждением замечала, как он подрагивает от каждого нового касания.

– Именно. Только когда родители становились измученными и уставшими, они переставали между собой ругаться. Самым приятным в этих поездках было их окончание и быстрые остановки на заправках, чтобы что-нибудь перекусить. Еда на заправке – моя личная зона комфорта.

– Знаешь, – я скользнула взглядом коротко вниз и, когда вновь подняла глаза, закусила губу, – я тоже умираю как хочу свой хот-дог.

– Да что ты говоришь? – Взгляд Марка потемнел, а на губах заиграла коварная улыбка.

– Ага. – Мой голос прозвучал томно.

– Ваш заказ! – из-за стойки крикнула нам женщина, явна недовольная моей и Марка близостью друг к другу, и звучно стукнула двумя стаканчиками с паршивым кофе о поверхность стола. Рядом уже лежала картонная упаковка с четырьмя хот-догами в дорогу.

Марк коротко поблагодарил женщину. Попав под действие чар его улыбки, она раскраснелась и отвела взгляд, поспешив заняться следующим заказом. Одной из суперспособностей Марка было то, что он действовал на людей, как щенок золотистого ретривера: ему хотелось простить решительно все, если знать наверняка – позднее он даст тебе себя погладить.

Марк потряс передо мной коробкой в фирменных цветах сетевой заправки.

– Как удачно, что я сделал заказ и для тебя, – подмигнул он и этим разрушил настроение момента.

– Вообще-то я имела в виду нечто другое.

– О, никогда бы не догадался, – наигранно наивным тоном ответил он, пока боролся с коробкой. – Тебе все с кетчупом и горчицей?

Я кивнула и устало выдохнула через нос. Кажется, сегодня мне придется довольствоваться тем, что дают.

С того момента, как мой последний роман стал бестселлером, дома стало напряженно. Успех, что неожиданно упал мне в руки, обжигал. Меня звали на радиоэфиры и выступление в ТВ-шоу, а редактор даже предлагал выстроить расписание книжных фестивалей на ближайший год и устроить своеобразный тур, чтобы стать немного ближе к людям, чтобы история была у всех на слуху, пока идет волна популярности. Никто из моей семьи не мог предположить, что простая шалость – написать в перерывах от учебы и отыгрывания роли простой смертной роман – обернется подобным успехом. Люди хотели знать обо мне все: где я родилась, в какой семье и городе? В какой школе училась и чем занималась моя семья? А есть ли у меня парень? Как выгляжу я и мой дом? Поначалу казалось, что шум вокруг быстро утихнет, что волна внимания временна, но этого не произошло даже спустя несколько месяцев. И процесс уже нельзя было остановить.

Интернет помнил все. В этом главная его беда и одновременно достоинство. Поначалу я думала, что у меня в распоряжении было около десяти лет, чтобы ухватить удачу за хвост и насладиться происходящим. Большего мне клан просто не мог дать. А теперь, когда отца больше нет и я готовилась стать его заменой, мое время сократилось до двух лет.

Моя внешность застыла, когда мне исполнилось семнадцать. Юношеская хрупкость планировала пройти со мной сквозь вечность, и это осложняло мою жизнь в будущем среди людей. Обычно рожденные вампирами переставали меняться ближе к тридцати, но мне не повезло. Если с десяток лет еще можно обводить людей вокруг пальца, оправдываясь хорошими генами и волшебником-косметологом, то позднее особо внимательные начнут все же замечать замершую, точно роза во льдах, молодость, которая не изменится ни на день за долгие человеческие годы. В тот момент я решила взять от ситуации максимум: согласилась на тур в следующем году, а также подписала контракт на следующую книгу. Отдел маркетинга сказал, что, если выпустить что-то новое, это создаст еще больше шума вокруг выступлений, и я принялась писать.