Лили Мокашь – Последний черновик (страница 2)

– Долго еще ехать? – спросил он.

Я перевела взгляд на телефон на специальном креплении. На экране было выведено приложение навигатора.

– Чуть меньше часа.

Марк обреченно выдохнул и попытался потянуться в кресле, что с его ростом было сложно сделать в низком седане бизнес-класса, который я позаимствовала у отца. Во всяком случае, мне было легче думать, что я одолжила машину на время, будто бы планировала на самом деле ее когда-либо отдать, а сам папа – вернуться в мир бессмертных. Слово «наследство» резало изнутри острым лезвием ножа, а я устала браться за его рукоять и в очередной раз проворачивать в своем сердце. Самообман – скользкая дорожка, но порой именно на ней тебе легче балансировать, приходя в себя после событий, которые навсегда оставили след в памяти.

Моя семья терпеть не могла лето за длинный солнечный день и ежегодно отправлялась пережить его на частной территории в одном из небольших городов Сибири. Древним вампирам оставаться летом незамеченными в столице – настоящее испытание, преодолевать которое незачем и элементарно лень. Вечность и деньги развращают. Как любил говорить мой отец, если ты бессмертный и за пару-тройку столетий не смог додуматься, как сколотить состояние, возможно, ты тупой и настало время умирать.

Трудно такую философию оспорить. Я и не пыталась.

– Может, свернем на заправку, кофе попьем? Я бы душу сейчас продал, чтобы хоть немного размяться.

– Душу лучше попридержи. – Я усмехнулась, а затем кивнула на телефон: – Посмотри по карте, через сколько будет ближайшая заправочная станция. Если по пути что найдется, то почему бы и не свернуть.

– Так вон же, впереди! – Марк так поспешил показать мне знак, что случайно глухо ударил пальцем по лобовому стеклу: – Через пятьсот метров съезд.

Я сбавила скорость и включила поворотник, чтобы перестроиться в крайний правый ряд. Хорошо, если успею и мы не проскочим мимо. К счастью, водитель позади легко пропустил меня как раз до разделительной полосы. Приятно знать, что не все человечество, выезжая на трассу, пытается продемонстрировать свои яйца, рьяно борясь за место на дороге с вымышленным соперником. Я несколько раз нажала на кнопку аварийного сигнала, по традиции благодаря другого водителя. Если уж и взялась прикидываться человеком, то старалась держать маску относительно приятного субъекта. Поддерживать амплуа вежливого водителя легко – не то что всю ночь изображать притворный сон, когда рядом с тобой сладко сопит Марк. Хотя, признаюсь, именно его присутствие в квартире и позволило мне отбросить стереотипы, навязанные кланом, и познакомиться с таким явлением, как сон. Древние вампиры стали бы добрее, если бы тоже попробовали поспать, но не мне выбирать за других, по какой причине страдать.

Моя версия сна была только отдаленно похожа на обычную человеческую. В то время как Марк мог спать целую ночь, а по выходным – и день захватить, мне хватало пары-тройки часов. Я не видела красочных представлений из подсознания, как это описывалось в книгах, не испытывала усталости, которую стоило восполнить новой энергией. В моем случае сон был похож на внутреннюю тишину – временную смерть, где мысли наконец замедляют ход и позволяют отдохнуть от голоса в голове и жажды крови, которая всегда оставалась со мной.

По крайней мере, так было до похорон.

Парковка у киоска при заправке оказалась пуста, и я оставила машину на самом ближнем ко входу месте. Стоило мне потянуть за ручник и заглушить мотор, как Марк тут же выскочил на улицу из салона и принялся разминать ноги, бродя туда-сюда, и это заставило меня улыбнуться. Марк всегда выглядел таким живым и простым, что это завораживало. Подобная легкость была за гранью моих возможностей. Она требовала слишком много усилий и контроля.

Нехотя я отстегнула ремень безопасности, потянулась к бардачку, чтобы достать кошелек, и только затем вышла из авто.

Я готова была поклясться, что идея попить кофе пришла к Марку именно из-за того, что он увидел указатель на заправку, и по-своему негодовала: потерпел бы еще час, и мы бы уже приехали на место и раздобыли бы нормальный кофе, а не водянистый, оставляющий за собой мерзкий привкус горьких углей. Но я слишком хорошо знала Марка: его привычки и маленькие ритуалы делали из него удивительного парня, который смог заставить мое сердце почувствовать нечто подобное любви, если верить слащавым фильмам и сериалам. Именно поэтому я и не подумала возразить вслух. К тому же было бы неплохо уединиться и позвонить моей помощнице – Карине.

– Ну что, – начала я, когда оказалась рядом с Марком, который разминал круговыми движениями голеностоп, – пойдем?

Марк улыбнулся мне той самой улыбкой, при которой у него на щеках появлялись две милые ямочки. Легкий ветер подхватил несколько прядей его волнистых волос, и я по привычке задержала дыхание, как делала в самом начале наших отношений, боясь лишний раз вдохнуть его аромат. На самом деле, это давно уже было необязательным: стоило нам съехаться, и вскоре запах Марка перестал нестерпимо обжигать мое горло жаждой в голодные дни, когда я забывала вовремя пополнить запасы крови. Пока Марк находился рядом, я будто и сама пропитывалась его ароматом, примеряя ноты терпкого одеколона с анисом, как вторую кожу.

Разумеется, моя семья не тратила время зря, как я сейчас. Летний период они использовали для созыва клана и обсуждения новых стратегий по ведению бизнеса и прочей ерунде, в которую я планировала не вникать в ближайшую сотню лет. С мая по сентябрь жители российских городов могли бы жить несколько спокойнее, если бы только знали, что вся нечисть решает уединиться подальше от людей. Среди смертных остаются разве только мелкие сошки, чтобы держать в узде распоясавшихся слабокровных, напоминая о законах клана тем, кто нарушал порядок и рисковал раскрыть вампиров перед людьми.

А еще была я. Малолетняя, по вампирским меркам, наследница погибшего главы, которая умудрилась засветиться в интернете, из-за чего быстро впала в немилость перед Советом. С ранних лет, за неимением других сверстников и не пользуясь особым вниманием со стороны других вампиров, я нашла себе друзей, которые всегда будут со мной, в книгах. На летних съездах древние вампиры встречались в стенах поместья подальше от города, где имелась собственная библиотека. В основном там хранились старинные фолианты и рукописные дневники самих членов клана, однако довольно скоро я уяснила, как много вымысла содержалось в каждом из них. Притворяясь обычными, вампиры много столетий назад увязли в делах людей, заботясь о собственных интересах. Они играли из тени, выгодно направляя мысли знати в нужное русло, устраивая порой междоусобные войны или же распространяя слухи про неведомую прежде болезнь, чтобы скрыть количество жертв после очередной вышедшей из-под контроля кормежки. У каждой семьи за спиной числилась своя армия слабокровных, на всякий случай: одни обращали людей ради защиты клана численностью, другие нагоняли жути на ближайших соседей и захватывали все большие территории. Новообращенные вампиры стали действенным и привычным инструментом. Вот только он обладал сроком годности: рано или поздно слабокровные вампиры утрачивали человеческое и рассудок, если достаточно долго не имели доступа к крови своего создателя. Здесь-то и начинались проблемы. Вампиры – не совсем те существа, на пунктуальность которых можно было рассчитывать. Что есть время, когда ты живешь вечно? По сути, ничто. Упустить момент, когда слабокровный слишком долго оставался без подпитки, просто. Чаще всего о существовании новообращенного вспоминали, когда становилось слишком поздно и наступало время подчищать следы.

У меня не было собственной армии, и все же оступилась я не менее серьезно, чем члены моего клана в прошлом, – влюбилась в человека. Это могло довольно скоро стать проблемой, ведь я – первая на место главы по праву крови после смерти моего отца. Мне дали меньше двух лет, чтобы закончить земные дела и вернуться в клан. Два года, чтобы затаиться и уйти в подполье. Найти оправдание и достоверную причину, чтобы отказаться от публичной деятельности, и возложить на себя ответственность за вампирский клан, где каждый участник старше меня минимум на одно столетие.

Судьбу не выбирают. Я знала это, как никто другой. Провести с человеком вечность, по нашим законам, можно было, только обратив своего возлюбленного. Однако игра не всегда стоила свеч. Даже после обращения человек никогда не мог сравниться по своей природе с нами – рожденными вампирами. Он становился зависим от крови своего создателя, если хотел сохранить рассудок, и оставался привязан к нему навсегда, без возможности принадлежать себе всецело. Я не хотела для Марка такой судьбы. Боялась, что-то изменится в самой моей подкорке, если вместо «любимой Лизы» я стану создательницей Марка – слабокровного вампира.

Еще больше идея обращения пугала меня тем, что Марк мог просто не выжить. Вампиры были созданы ведьмами вопреки естественному порядку вещей[1]. Мы – ошибка природы. Те, кто никогда не вписывался в ее план. Охочие до власти и собственной безопасности, мы могли бы покорить мир и бросить его к своим ногам одной только своей численностью. И древние действительно пытались – под прикрытием глобальных войн. Вот только довольно скоро выяснили, что не каждый человек подходит для обращения. Многие умирали, не выдержав силы вампирского яда, в мучительной агонии, исчезая с ткани мироздания навсегда.