Лила Каттен – Не тайная дочь для чемпиона (страница 4)

– Очень приятно.

– Милана, Оля, можно вас?

Парни стали общаться между собой, а мы втроем отошли в другой угол кухни.

– Теперь работаете посменно. Богдан уже дома, а строительные работы завершились. Второй и третий этажи убирать только по субботам с мытьем полов, по средам лишь пыль. Субботу можете делить пополам, как вам будет лучше, только предупредите меня. Туда подниматься никто не будет, поэтому не вижу смысла каждый раз там тряпками махать. Единственное, если Алевтина и Андрей решат остаться на ночь, я предупрежу заранее, но лучше, чтобы комната была всегда готова.

– Конечно. Как скажете.

– На этом все. График могу помочь составить.

При слове «график» мой план отправлять Олю убирать крыло Богдана-грубияна рухнул.

– Разберемся, – ответила Оля за нас двоих.

– Кстати, а что там у вас стряслось? Я слышала крик.

– Это был не мой крик. Хозяин застал меня в своей комнате и разорался.

– Он мальчик с характером. Успокоится.

– Он-то может и успокоится, а я стану заикаться к тому моменту.

Зоя Лукьяновна обняла меня за плечи и рассмеялась.

– Погоди немного.

Все об этом твердили так уверенно.

Но когда я с утра приехала на работу в свою смену, так как мы решили работать с Ольгой через день, вошла в спальню Богдана, пока тот был на своих тренировках, и стала убираться, только выйти не успела незамеченной. Он, потный и тяжело дышащий, въехал на коляске в комнату и уставился на меня.

– Опять ты? Я что, непонятно сказал вчера?

Все в этом тоне было пропитано отвратительной желчью, которая фонтанировала из него каждый раз, когда он открывал рот.

Первая реакция на подобный тон? Попытка договориться, разумеется.

Господи, я работала учителем. Сколько упрямых детей я видела за свой короткий стаж работы? Очень много. Хватило в общем. Когда ребенок упрямится, я не могу идти лоб в лоб и упрямиться в ответ. Я ищу обходной путь, чтобы он шел на контакт.

– Я просто… – пытаюсь ответить, но куда там.

Мистер «я-ненавижу-весь-мир» настроен решительно и просто перебивает, словно мой лепет ему не интересен и вовсе, как и тот факт, что я умею говорить.

– Я тебя уволил. Почему ты еще здесь?

– Прошу про…

– Что бы ни говорила моя мать, здесь хозяин я, – продолжает он меня отчитывать. – И я решаю, кто будет работать в моем доме и мыть полы в моей комнате. Если я сказал, что тебя здесь быть не должно, значит, я именно это и имел в виду.

– Так это монолог или диалог? Я могу что-то сказать в ответ или перебьете снова?

Он скидывает с плеч полотенце, обнажая жилистый торс, покрытый потом, и проезжает мимо меня.

«Это что, его ответ? Ладно».

Я разворачиваюсь, вытаскиваю тряпку из стойки для уборки, которую тащила за собой, и полироль для мебели и других поверхностей.

Он все еще отвернут и остановился у комода, из которого достает какие-то вещи. Я же прохожу мимо и, брызнув на подоконник, начинаю его протирать.

– Ты… ты что делаешь, рыжая?

В ответ на его «рыжая» я разворачиваюсь, открыв рот.

«Как он смеет?»

Фетисов выглядит так, словно сам от себя не ожидал подобного. Но не предпринимает попыток извиниться или что-то в этом роде. Но нашу битву взглядов прерывает смешок, донесшийся от двери.

Мы оба смотрим туда и видим его тренера, реабилитолога. Или кто он там такой.

Коля опускает кулак, будто прокашлялся, и подходит к коляске Богдана.

– Я смотрю, ты и впрямь в настроении. Поехали, я помогу. Милана, простите его. Он встал не с той ноги.

Услышав мое имя, Богдан поворачивает ко мне голову, а может, из-за того, что я почти рассмеялась с шутки. Убирает руки реабилитолога с ручек и едет в ванную с шипящим «Я сам».

Когда дверь захлопывается за ним, я вздрагиваю.

Видит бог, я не такая храбрая, как выглядела сейчас. С такими людьми контактировать очень сложно. Хотя причину их такой власти я даже не понимаю. Они всего лишь имеют много денег.

– Послушайте…

– На «ты» со мной, пожалуйста. Уверена, мы одного возраста или около того.

– Не вопрос, – кивает мужчина. – Он вспыльчив. Люди, прикованные к коляске, грубы, потому что видят то, чего нет.

– Надо же, – усмехаюсь. – И что, например? – складываю руки на груди.

– Они видят жалость к себе. С характером, подобным его, жалость = преступлению.

– Ну, я знаю человека, который был на его месте, и он никогда не проявлял агрессию и хамство. Ни к близким, ни к незнакомым людям. А гордости в нем, как и храбрости, побольше будет.

– Милана, я понимаю. Просто постарайся не обращать внимания.

– Он рычит мне прямо в ухо, это действует на нервы.

– Тем более не обращай внимания. Он должен понять, что ты тот еще оловянный солдатик.

– Да? – качаю головой. – Вот только я работаю здесь. И работаю горничной, а не нянькой.

Взяв тряпку и полироль, бросаю их в тележку и ухожу.

Остаток дня я не сталкивалась с ним ни разу. Лишь слышала ворчание, когда убирала неподалеку, но совету Николая все же прислушалась и просто не обращала внимания.

Следующий день я провела, убираясь в своей съемной студии. Со всеми этими переменами в доме Фетисовых я словно упала в чашу со стрессом и только что из нее выбралась.

Пока я убирала квартиру, за окном лил дождь. И, как всегда, глядя на лужи за окном, я представила, как грязно будет завтра, да еще и холодно.

Сев за стол с чашкой чая, позвонила маме. Узнала, как у них с отцом дела. Что Егор получил хорошую работу, и на душе стало теплее. Брат у нас отличником был и в школе, и в институте. Поступил на бюджет и закончил его этим летом, получив красный диплом.

Три месяца он был стажером в IT-компании. Теперь он официально зачислен в штат.

– Здорово, мам. Думаю, никто из нас не сомневался в его умениях.

Стало немного стыдно.

Конечно, я не своими руками сделала то, что не сотрешь. И все же… я лишилась возможности гордиться собой и слышать, как горды за меня родители. Но они всей истории, слава богу, не знают. Я бы никогда не смогла посмотреть родным в глаза или заговорить.

– Согласна. Как у тебя дела?

Мама работала горничной много лет. Сейчас у нее больные ноги, и она сидит дома. Она меня и пристроила к Фетисовым по знакомству.

Конечно, кто-то мог бы сказать, что с дипломом и любовью к работе с детьми не идут в горничные. Но когда рушится жизнь и будущее, люди ищут тихое место. Я такое нашла. Да еще и не за копейки, что было бы, устройся я по объявлению или через агентство.

– Отлично. Так же работаю у сына Фетисовых.

– Бедный мальчик, – вздыхает мама. И я уже почти открываю рот, чтобы сказать ей о том, какая скотина этот «бедный мальчик», но решаю ее не тревожить лишний раз.

Справляюсь ведь.