Лика Сумеречная – Звёздная пыль и тень прошлого (страница 6)
– Куда? – спросил Корвус.
– На край галактики. В лабораторию. К нему.
– Ты уверена?
– Нет. – Она покачала головой. – Но Кексик не будет бояться просто так. И доктор Архонт не явился бы во сне без причины. Что-то там есть. И оно ждёт.
– Оно, – эхом повторил Боб. – Не он. Не она. Оно.
– Потому что оно ещё не родилось, – тихо сказала Астра. – Не стало личностью. Но хочет стать.
Корвус посмотрел на неё долгим взглядом.
– Ты веришь, что мы сможем ему помочь?
– Я верю, что мы должны попытаться.
– Даже если это опасно?
– Особенно если это опасно.
Он улыбнулся.
– Я люблю тебя, Астра.
– Я знаю. – Она улыбнулась в ответ. – Я тоже тебя люблю.
Кексик наконец оторвался от угла, подошёл к своей подушке, улёгся и закрыл глаза.
Но уши его всё ещё подрагивали.
– Он будет следить, – сказал Боб. – Даже во сне.
– Мы все будем следить, – кивнула Астра. – А пока…
– Кофе? – предложил Боб.
– Кофе, – согласилась она. – Самый крепкий.
Корабль летел вперёд.
Навстречу огням фестиваля.
И навстречу тени, которая уже тянулась к ним из глубины галактики.
___
После утренней тревоги, вызванной странным поведением Кексика, жизнь на борту потихоньку вошла в привычную колею.
Астра варила кофе, Корвус пилотировал корабль в сторону столицы Новой Полуны, а Боб, как обычно, наводил порядок. Кексик, успокоившись, снова оккупировал свою подушку у иллюминатора, но время от времени открывал глаза и косился в тот самый угол.
– Всё ещё следит, – заметил Корвус, кивая на кота.
– Он успокоится, только когда мы улетим отсюда, – вздохнула Астра. – Или когда разберёмся, что там.
– Второе вероятнее.
– Знаю.
Боб тем временем возился в кладовке.
Эта кладовка была его гордостью. Маленькое, но идеально организованное пространство, где на полках ровными рядами стояли банки с зёрнами, коробки с сиропами, упаковки с чаем и прочие бариста-принадлежности. Боб знал расположение каждого предмета с точностью до миллиметра и жутко злился, если кто-то (обычно Корвус) нарушал порядок.
– Я провожу ревизию, – объявил он, вытаскивая старые коробки. – Некоторые запасы ещё с первой кофейни. Надо проверить сроки годности.
– Делай, – отозвалась Астра. – Если что-то просрочено – выбрасывай без жалости.
– Жалость к продуктам – нерационально, – согласился Боб. – Но к банкам – можно. Они такие красивые.
Кексик на подушке фыркнул.
Боб копался в коробках, перебирал упаковки, сканировал этикетки. Большая часть запасов была в порядке – зёрна хранились герметично, сиропы не испортились, чай не выдохся.
И вдруг он замер.
– О, – сказал он тихо.
– Что там? – спросила Астра, не оборачиваясь.
– Я… я нашёл кое-что.
– Что именно?
Боб молчал.
Астра обернулась.
Робот стоял неподвижно, уставившись на маленькую баночку в своих руках. Баночка была старая, потёртая, с едва различимой этикеткой.
– Боб? – встревожилась она. – Что это?
Он медленно поднял баночку, показывая ей.
Астра подошла ближе.
И похолодела.
Внутри баночки, на самом дне, лежала горстка звёздной пыли.
Та самая.
Которая осталась после битвы в кофейне. Которую Боб тогда собрал и, в порыве философского настроения, добавил в кофеварку. Которая, как они думали, вся израсходовалась.
– Этого не может быть, – выдохнула она. – Мы же всё вычистили.
– Я тоже так думал. – Боб поднёс баночку к своему синему глазу. – Но, видимо, несколько крупиц осталось в старых запасах. Завалились за другую банку. Я их не заметил.
– И они всё это время лежали там?
– Лежали. – Боб помолчал. – И знаешь что?
– Что?
– Они мерцают.
Астра вгляделась.
Действительно.
На дне баночки, среди обычной с виду пыли, несколько крупиц пульсировали слабым, едва заметным светом. Мерцали в такт чему-то – может, биению её сердца, может, работе двигателей, может, чему-то совсем иному.
– Они живые, – прошептала она.
– Не живые, – поправил Боб. – Но активные. В них осталась энергия. Очень слабая, почти не фиксируемая приборами. Но она есть.
– Как такое возможно? Доктор Архонт ушёл. Его душа освободилась. Пыль должна была стать просто пылью.
– Должна была, – согласился Боб. – Но не стала.