Лика Сумеречная – Звёздная пыль и кофейная гуща (страница 5)

Рост: чуть ниже среднего.

Особые приметы: рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, из которого вечно выбиваются пряди; зелёные глаза, которые становятся почти изумрудными, когда она злится; веснушки на носу, которые она, кажется, терпеть не может, потому что то и дело трёт нос рукавом.

Профессиональные навыки: варит отличный кофе (факт, подтверждённый дегустацией). Болтает с роботом. Много. И с таким выражением лица, будто робот действительно понимает.

Робот, кстати, заслуживал отдельного внимания. Старая модель, серия Боб-4, давно снятая с производства. Таких обычно сдают в утиль или перепрограммируют в грузчиков. Но этот… этот явно прошёл через чьи-то заботливые руки. Корвус заметил, как аккуратно припаяны новые контакты, как блестит корпус, как робот двигается – медленно, но уверенно, будто боится разбить что-то важное.

Или разбудить.

– Боб, – строго говорила Астра, протирая кофемашину, – если ты ещё раз насыплешь в капучино какао вместо корицы, я подам в суд на производителя твоего процессора за халатность.

– Но, Астра, – возражал робот голосом, который звучал как скрежет старого кондиционера, – банки одинаковые. Визуально. У меня визуальный анализатор дал сбой.

– У тебя не визуальный анализатор дал сбой, у тебя мозги за клиентами подсматривали. Я видела, как ты пялился на того офицера с Новой Полуны.

– Он был красивый, – смущённо признался Боб. – У него были такие блестящие пуговицы…

– Боб, ты робот. Тебя не должны интересовать пуговицы. Тебя должен интересовать кофе. Кофе и только кофе. Ты бариста или где?

– Я бариста, – с достоинством ответил Боб. – Будущий.

– Будущий, – фыркнула Астра. – С такими темпами ты будущий экспонат музея древностей.

Корвус едва заметно усмехнулся в чашку.

Она даже не подозревала, как смешно выглядит со стороны. Маленькая, рыжая, взъерошенная, с тряпкой в одной руке и с указательным пальцем в другой, которым она грозит несчастному роботу. И робот стоит, понурив металлическую голову, и явно чувствует себя виноватым, хотя виноват только в том, что у него слишком человеческий процессор.

– Ладно, – смилостивилась Астра через минуту. – Давай сюда эти банки. Я подпишу. Крупно. Чтоб ты даже издалека видел.

– У меня зрение 2.0, я вижу издалека…

– Боб!

– Молчу.

Корвус допил кофе и сделал знак, чтобы повторили.

Астра подскочила к нему с такой скоростью, будто только и ждала сигнала.

– Ещё американо?

– Да.

– Чёрный?

– Без сахара.

– Помню. – Она улыбнулась – быстро, словно удивившись собственной улыбке, – и убежала к кофемашине.

Корвус снова уставился в окно, но краем глаза продолжал наблюдать.

Странное дело. Он привык замечать детали. Привык видеть людей насквозь, читать их как открытые файлы. Контрабандисты, наёмники, чиновники, военные – все они носили маски, и все маски были предсказуемы.

Но эта девушка…

Она не носила маску. Вообще. Она была такой, какой казалась. Раздражённой – значит раздражённая. Весёлой – значит весёлая. Уставшей – зевала в кулак, когда думала, что никто не видит.

И это было… непривычно.

– Ваш кофе, капитан, – Астра поставила перед ним чашку и вдруг замерла, глядя в иллюминатор. – Ой, смотрите!

Корвус проследил за её взглядом.

Мимо иллюминатора медленно проплывал грузовой корабль. Огромный, неуклюжий, весь в заплатках и следах давних ремонтов. Из правого двигателя валил дым, левый работал с перебоями, а на борту красовалась криво намалёванная надпись: «Летим, но не уверены».

– Это ж надо, – восхищённо выдохнула Астра. – Как они ещё не развалились?

– Знакомая ситуация, – неожиданно для себя сказал Корвус.

– О? – Астра обернулась. – У вас тоже корабль дышит на ладан?

– «Тень», – коротко ответил он. – Старая модель. Военная. Списанная. Держится на честном слове и моём кошельке.

– Ой, как я вас понимаю, – Астра прижала руку к сердцу. – У меня вот Боб тоже на честном слове держится. И на запчастях с барахолки. Вы не представляете, сколько сил в него вложено!

– Представляю, – Корвус посмотрел на робота, который в этот момент пытался задвинуть тяжёлый мешок с зёрнами в угол и отчаянно скрипел моторами. – Один раз почти такой же с конфискации выкупил. Для разведки. Три дня проработал.

– Сдох?

– Взорвался.

Астра хихикнула. И тут же прикрыла рот ладошкой.

– Простите. Не надо смеяться над чужим горем.

– Смейтесь, – разрешил Корвус. – Я тогда тоже посмеялся. Когда пыль с себя стряхивал.

Она посмотрела на него с новым интересом. Кажется, в её глазах мелькнуло что-то вроде… симпатии?

– Значит, вы не только стрелять умеете, но и чинить?

– Приходится.

– И кораблю имя дали? «Тень»? Красиво.

– Это не я. Предыдущий владелец.

– А вы бы как назвали?

Корвус задумался. Странный вопрос. Он никогда не называл корабли. Они были просто транспортом. Средством передвижения. Инструментом.

Но сейчас, под её любопытным взглядом, почему-то захотелось ответить серьёзно.

– «Упрямец», – сказал он наконец. – Потому что только упрямство держит его в космосе.

Астра улыбнулась. Широко. Искренне.

– Отличное имя. Честное. Я люблю честные имена.

– А ваша кофейня? – спросил Корвус, кивая на вывеску. – Тоже честное?

– «Звёздная пыль»? – Астра пожала плечами. – Ну… когда я её открывала, мне казалось, это красиво. А теперь… теперь иногда кажется, что это предзнаменование.

– Предзнаменование?

– Ну, знаете… – она замялась, теребя край фартука. – Звёздная пыль – это же то, что остаётся после… после всего. После взрывов сверхновых. После… смерти.

– После убийств, – тихо добавил Корвус, вспомнив вчерашний разговор про пропавших.

Астра вздрогнула.

– Вы думаете, это связано?

– Не знаю. – Он допил кофе. – Но если техномонах прав, и убийца оставляет такую пыль… тогда ваше название приобретает новый смысл.

– Жуткий смысл, – поправила Астра. – Приобретает жуткий смысл.

Она отвернулась и начала яростно тереть стойку, хотя та и так сияла.