Лика Сумеречная – Воровка чужих лиц (страница 17)

Сад был пуст. Только мокрая трава, чахлые кусты и старый фонтан с треснувшей чашей.

— Он был здесь, — сказала она. — Я видела.

— Я верю тебе, — ответил Кассиан. — Просто... иногда Ренар умеет исчезать. Это его дар.

— Дар? — переспросила Элина. — У него тоже есть дар?

— Не как у тебя, — Кассиан покачал головой. — Он просто... неуловимый. Всегда появляется там, где его не ждут. И исчезает, когда нужен.

— Это не дар. Это умение быть сволочью.

Кассиан усмехнулся.

— Возможно, ты права.

Он отошёл от окна и начал одеваться. Сюртук, жилет, рубашка. Всё чёрное. Элина заметила, что он надевает перчатки — тонкие, кожаные, до середины предплечья.

— Ты всегда носишь перчатки? — спросила она.

— Всегда, — ответил Кассиан, не оборачиваясь. — Чтобы не прикасаться к людям.

— Боишься испачкаться?

— Боюсь, что они испачкаются обо мне.

Он застегнул последнюю пуговицу и повернулся.

— Сегодня последний день, — сказал он. — Ты уйдёшь вечером.

— Да, — Элина кивнула. — После танца.

— Тогда давай сделаем этот день незабываемым.

Он протянул ей руку — в перчатке, чёрной, гладкой.

Элина взяла её.

Завтрак прошёл в напряжённой тишине.

Ренар не появился. Дворецкий сообщил, что «молодой лорд уехал в город по делам». Кассиан не поверил, но спорить не стал.

Элина ела яичницу с беконом и пила кофе. Кассиан, как обычно, почти ничего не брал в рот — только смотрел на неё.

— Ты меня смущаешь, — сказала она.

— Чем?

— Взглядом.

— Извини, — он опустил глаза, но через минуту снова поднял. — Не могу отвести взгляд. Ты слишком красивая.

— Это лицо Ариадны, — напомнила Элина.

— А мне кажется, это ты. Твоя улыбка, твои морщинки, когда ты хмуришься. Твоя привычка грызть губу, когда думаешь. Это не Ариадна. Это ты.

Элина перестала жевать.

— Ты слишком наблюдательный, — сказала она.

— А ты слишком хорошо прячешься, — ответил Кассиан. — Но от меня не спрячешься. Я привык смотреть сквозь маски.

После завтрака они гуляли по саду.

Солнце наконец выглянуло из-за туч. Ветки деревьев блестели от утренней росы. Где-то пела птица — первый раз за всё время, что Элина была в Вэлмонт-холле.

— Слышишь? — спросила она.

— Что? — Кассиан прислушался.

— Птица. Она поёт.

— Я не слышал птиц здесь уже много лет, — сказал он удивлённо. — Думал, они все улетели.

— Может быть, они вернулись.

— Может быть.

Они подошли к фонтану. Вода в нём была всё такой же зелёной и неподвижной. На дне лежали прошлогодние листья.

— Твоя мать любила этот фонтан? — спросила Элина.

— Да, — Кассиан кивнул. — Она говорила, что вода смывает печали. Стоит только посидеть у фонтана и посмотреть на отражение, и все горести уходят.

— И уходили?

— Не знаю. Я никогда не пробовал.

Элина села на край фонтана. Кассиан — рядом. Они смотрели на свою рябь в зелёной воде.

— Ты хочешь детей? — спросил вдруг Кассиан.

Элина поперхнулась.

— Что?

— Детей. Ты хочешь их когда-нибудь?

— Я... — она растерялась. — Никогда не думала об этом.

— А я думал, — сказал Кассиан. — До пожара. Хотел большую семью. Троих или четверых. Чтобы дом звенел от детского смеха.

— А после пожара?

— После пожара я понял, что не заслуживаю детей. Кто захочет иметь отца-урода?

— Не говори так, — резко сказала Элина. — Ты не урод.

— Я знаю, как я выгляжу, — ответил Кассиан спокойно. — Я не жалуюсь. Просто констатирую факт.

— Ты не урод, — повторила Элина. — Ты — человек, который выжил в огне. Это не одно и то же.

Кассиан посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты удивительная, — сказал он. — Ты говоришь такие вещи, будто сама прошла через огонь.

— Прошла, — тихо ответила Элина. — Не через настоящий. Но через другой. Не менее страшный.

Они замолчали.

Птица всё пела.

После обеда Элина пошла искать библиотеку.

Она хотела найти книгу о местных травах — Кассиан жаловался, что у него болит голова по ночам, а Элина знала один рецепт отвара от мигрени.

Она забрела в дальнее крыло, где не была раньше. Коридоры здесь были уже, потолки ниже. Пахло плесенью и чем-то сладковатым — как от старых духов.

— Леди Ариадна, — раздался голос из темноты.