Лика Сумеречная – Воровка чужих лиц (страница 16)
— Я защищу тебя.
— Ты не знаешь Мадлен.
— А ты не знаешь меня, — ответил Кассиан. — Я убил троих на дуэлях. Это правда. Я могу убить ещё одну старуху, если она угрожает моей жене.
— Я не твоя жена, — тихо сказала Элина.
— А кто?
Она не ответила.
Кассиан вздохнул.
— Ложись спать, — сказал он. — Завтра будет трудный день.
— А ты?
— Я посижу у камина. Покараулю.
— От кого?
— От Ренара. От Мадлен. От тебя самой.
Он улыбнулся — криво, из-за шрамов, но тепло.
Элина легла на кровать. Перина была мягкой, подушки пуховыми. Она закрыла глаза и почувствовала, как сон накрывает её тёплой волной.
— Кассиан, — прошептала она.
— Да?
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не боишься.
Он ничего не ответил.
Элина провалилась в сон.
Ей снился пожар.
Огромный, рыжий, с чёрными языками дыма. Она стояла посреди горящего дома и не могла двинуться. Вокруг кричали люди. Кто-то звал её по имени.
— Элина! Элина!
Это был голос Кассиана.
Она проснулась.
Кассиан сидел на краю кровати и держал её за руку.
— Тебе снился кошмар, — сказал он. — Ты кричала.
— Прости, — прошептала Элина. — Мне снился огонь.
— Огонь?
— Да. Как в твоей истории. Тот, который забрал твоё лицо.
Кассиан побледнел.
— Ты не могла знать, — сказал он. — Я не рассказывал тебе подробностей.
— Значит, это был не твой пожар, — ответила Элина. — Это был мой.
Она села на кровати.
— Когда мне было двенадцать, мой отчим поджёг дом, чтобы получить страховку. Я была внутри. Мать успела вытащить меня, но... — она замолчала.
— Что?
— Я успела коснуться её лица. Украла его. Впервые в жизни. И с тех пор не могу вспомнить, как выглядела моя мать. Только её лицо — чужое, украденное, которое я ношу в себе.
Кассиан сжал её руку.
— Ты не виновата, — сказал он.
— Знаю, — ответила Элина. — Но легче не становится.
Они сидели в темноте, держась за руки. За окном занимался рассвет.
Ночь закончилась.
Остался последний день.
_________
Элина проснулась оттого, что кто-то смотрел на неё.
Это было старое, знакомое чувство — холодок между лопаток, мурашки на затылке. Она научилась доверять ему ещё в детстве, когда отчим подкрадывался к её постели по ночам.
Она открыла глаза.
Кассиан спал в кресле у камина. Голова откинута назад, рот приоткрыт, шрамы блестят в свете догорающих углей. Во сне он выглядел моложе. И беззащитнее.
Но смотрел на неё не он.
Элина повернула голову к окну.
За стеклом, на фоне серого утреннего неба, стоял силуэт. Человек в чёрном плаще. Неподвижный, как статуя. Его лица не было видно — капюшон скрывал черты, но Элина знала, кто это.
Ренар.
Он стоял в саду, прямо под её окном, и смотрел вверх. Не моргал. Не дышал. Просто смотрел.
Элина медленно села на кровати. Простыня сползла с плеча, но ей было не до стыда. Она смотрела на Ренара, он смотрел на неё.
Потом он поднял руку и помахал.
— Кассиан, — тихо позвала Элина. — Проснись.
Кассиан не шевельнулся.
— Кассиан! — громче.
Он открыл глаз. Сразу — ясный, внимательный, будто и не спал вовсе.
— Что случилось?
— Твой брат. В саду. Он смотрит на меня.
Кассиан подошёл к окну. Посмотрел вниз. Нахмурился.
— Его там нет, — сказал он.
Элина подскочила к окну.