Лика Сумеречная – Воровка чужих лиц (страница 12)

И Кассиан.

Он ждал её у алтаря. Чёрный сюртук, белая рубашка, волосы зачёсаны назад. Сегодня он не прятал шрамы. Левая половина лица горела в свете свечей — розовая, блестящая, страшная. Повязка на глазу была новой, шёлковой, с вышитым серебром гербом Вэлмонтов.

Он смотрел на неё. Один серый глаз — внимательный, тёплый, чуть встревоженный.

Элина пошла к нему.

Каждый шаг давался тяжело. Платье тянуло назад, туфли жали (ноги у Ариадны были на полразмера меньше, чем у Элины). Шлейф шелестел по каменному полу, как змеиная кожа.

Она шла и думала: «Что я здесь делаю? Зачем я согласилась? Тридцать золотых? Стоило ли оно того?»

Вспомнила свою каморку. Крысу в углу. Кота с рваным ухом. Пустую миску. Хлеб, который она делила на три дня.

Да. Стоило.

Она подошла к алтарю. Кассиан протянул руку — правую, без шрамов, с длинными тонкими пальцами.

Элина вложила свою ладонь в его.

Пальцы у него были холодными. И дрожали.

— Ты красивая, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она.

— Ты тоже, — ответила Элина.

Он усмехнулся — криво, из-за шрамов, но тепло.

Священник закашлял.

— Лорд Кассиан Вэлмонт, леди Ариадна Торн, — начал он скрипучим голосом. — Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать ваш союз перед богами и людьми.

Элина слушала вполуха. Она смотрела на Кассиана. На его шрамы. На единственный глаз. На то, как он сжимает её руку — осторожно, будто боится сломать.

— ...берете ли вы, лорд Кассиан, в жены леди Ариадну и обещаете ли любить, уважать и защищать её до конца своих дней? — спросил священник.

— Беру, — сказал Кассиан. Голос не дрогнул.

— А вы, леди Ариадна, берете ли в мужья лорда Кассиана?

Элина открыла рот.

И замерла.

Она не могла сказать «беру». Это было бы ложью. Не перед богом — в богов она не верила. Не перед людьми — эти люди были чужими. Перед собой.

Но Ариадна должна была сказать «беру». Ариадна не имела права колебаться.

— Беру, — сказала Элина.

Слово упало в тишину, как камень в воду.

Священник кивнул.

— Тогда объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться.

Кассиан наклонился.

Элина замерла.

Он поцеловал её в щёку — правую, нетронутую шрамами. Губы у него были сухими и тёплыми. Пахло от него деревом, дымом и ещё чем-то — горьким, как полынь.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что? — так же тихо спросила она.

— За то, что не сбежала.

Свидетели зааплодировали — вяло, без энтузиазма. Священник захлопнул книгу.

Церемония закончилась.

Элина выдохнула.

Шесть часов. Осталось шесть часов. Потом ужин, потом танец, потом — свобода.

Ужин подавали в большом зале.

Тот самый, который не отапливали. Но сегодня камин растопили, и в зале было тепло — почти жарко. Длинный стол ломился от яств. Запечённый поросёнок с яблоками, фаршированная щука, овощное рагу, пирожные с кремом.

Гостей было мало. Старый лорд с тростью (дальний родственник) ковырялся в тарелке. Женщина в траурном платье (кузина, потерявшая мужа на войне) пила вино и молчала. Ещё несколько человек — советники, управляющие, соседи.

И Ренар.

Он сидел напротив Элины и улыбался. Всё время. Не переставая. Улыбка была красивой — белые зубы, ямочки на щеках, голубые глаза с лукавинкой. Но Элина чувствовала в ней что-то неладное. Слишком острую. Слишком голодную.

— Поздравляю, брат, — сказал Ренар, поднимая бокал. — Ты нашёл себе жену. И какую — красивую, молодую... — он сделал паузу. — Наивную.

Кассиан не ответил. Он смотрел на Элину.

Она ела. Медленно, маленькими кусочками, как учила Мадлен. Ариадна была капризной, но не голодной. Ариадна ковырялась в еде, отодвигала тарелки, морщила нос.

— Вам не нравится? — спросил Кассиан, заметив, что Элина отодвинула рыбу.

— Я не люблю щуку, — ответила она голосом Ариадны. — В ней много костей.

— Я распоряжусь, чтобы повар больше не готовил щуку.

— Не нужно.

— Я настаиваю.

Они посмотрели друг на друга. Элина почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Не её чувство — чужое. Ариаднино. Или нет?

— Вы очень заботливы, лорд Кассиан, — сказала она.

— Зови меня Кассиан, — попросил он. — Мы теперь муж и жена.

— Кассиан, — повторила Элина. Имя скользнуло по языку, как мёд.

Ренар хмыкнул и отпил вино.

— Какие нежности, — сказал он. — А я и не знал, что ты умеешь быть милым, братец.

— Заткнись, Ренар, — спокойно ответил Кассиан.

— Обижаешь.

Ренар встал, подошёл к Элине и наклонился к её уху.

— Берегитесь его, — прошептал он. — Он опасен. Особенно когда добр.

Элина отодвинулась.

— Не подходите ко мне так близко, — сказала она громко.

Ренар поднял руки в притворном раскаянии.

— Извините, леди. Я просто хотел поздравить вас лично.