Лика Сумеречная – Правила выживания в мире мёртвых (страница 8)
– Вер, ну посмотри, какая красота!
Димка сиял. Он всегда сиял, когда вырывался за город. Солнце било в лобовое стекло, ветер врывался в приоткрытое окно, трепал его тёмные волосы. На заднем сиденье громоздился пакет с углём, мангал-раскладушка и здоровенный термос с чаем, который Вера заварила с мятой и лимоном.
– Красота, – согласилась она и улыбнулась. – Только за рулём смотри на дорогу, а не на красоту.
– Обижаешь, – Димка подмигнул. – Я лучший водитель в мире. Со мной ты как за каменной стеной.
Он взял её руку, лежащую на рычаге переключения передач, и поцеловал пальцы. Вера почувствовала, как по коже побежали мурашки – даже спустя три года брака он умел заставить её сердце биться чаще.
– Дурак, – сказала она ласково.
– Твой дурак.
Дорога бежала под колёса. Слева мелькал лес, справа – поля, уже тронутые первой желтизной приближающейся осени. Хороший день. Тёплый. Живой.
В машине играло радио – какая-то старая рок-баллада. Димка подпевал, фальшивя и не стесняясь. Вера смеялась и подпевала тоже.
А потом всё кончилось.
Визг тормозов. Удар.
Время будто споткнулось.
Вера не поняла, что случилось. Секунду назад они ехали – и вот уже мир перевернулся, закрутился, зазвенел разбитым стеклом. Её бросило вперёд, ремень безопасности впился в грудь, вышибая воздух из лёгких.
– Димка! – закричала она. – Димка!
Он был рядом. Сидел за рулём, сжимая руль побелевшими пальцами. В лобовое стекло, разбитое паутиной трещин, било солнце. А справа, со стороны водителя, надвигалось что-то огромное, тёмное, неотвратимое.
Грузовик.
Он нёсся прямо на них.
Димка успел только дёрнуть руль влево, уводя машину от прямого удара. Но было поздно. Грузовик врезался в правую сторону, смял дверь, разнёс стекло, влетел в салон грохотом и болью.
Вера закричала. Не от боли – от ужаса.
Димка смотрел на неё. Его лицо было белым, как мел, и на этом белом ярко алела полоса крови, текущей из виска.
– Димка! – она рванулась к нему, но ремень держал мёртвой хваткой. – Дима!
– Тише, тише… – он говорил едва слышно, сквозь стиснутые зубы. – Я тут. Я с тобой.
Машина ещё крутилась, скрежетала металлом, но для них двоих время остановилось. Он протянул к ней руку. Она схватила её, вцепилась мёртвой хваткой.
– Всё хорошо, – шептал он. – Сейчас всё будет хорошо. Скорая приедет. Всё будет…
Его рука дрожала. Вера чувствовала, как дрожит его рука, как пульсирует жилка на запястье. Живой. Он живой. Значит, всё будет хорошо.
А потом пришёл запах бензина.
– Дима, – Вера забилась, пытаясь высвободиться из ремня. – Дима, надо вылезать. Машина горит.
– Я знаю, – он не отпускал её руку. – Ты вылезай. Я за тобой.
– Вместе! Только вместе!
Кто-то бил в стекло снаружи. Кричал. Вытаскивал. Вера почувствовала, как чьи-то руки отстёгивают её ремень, тянут наружу. Она отбивалась, не отпуская его ладонь.
– Пустите! Я без него не пойду!
– Женщина, вылезайте, машина сейчас взорвётся!
Её тащили. А Димка смотрел на неё и улыбался. Улыбался так, будто ничего страшного не происходит.
– Иди, Вер, – сказал он тихо. – Я сейчас.
– Нет! – она вцепилась в его руку изо всех сил. – Нет, нет, нет!
– Я люблю тебя, – сказал он.
И его пальцы разжались.
Она почувствовала этот момент – момент, когда его ладонь перестала сжимать её. Когда тёплая, живая рука стала просто куском плоти. Когда он ушёл.
Её вытащили. Оттащили. Она рвалась обратно, кричала, царапалась, но её держали. А машина горела. И Димка остался там.
Взрыв.
Огонь взметнулся до неба. И Веру накрыло тьмой.
*Дежурка Гильдии. 04:15. *
Вера открыла глаза.
Она лежала на полу. Руки были в крови – она расцарапала их о линолеум, пока билась в припадке воспоминания. Или это просто показалось?
– Димка, – прошептала она в пустоту. – Почему ты отпустил?
Тишина. Только вентиляция гудит.
Вера села, привалившись спиной к стене. Холод ушёл. Вместо него пришла пустота – та самая, с которой она научилась жить десять лет назад. Пустота внутри, которую ничем не заполнить.
Она посмотрела на свою правую руку. Разжала пальцы. Сжала.
В тот день она поклялась себе: никогда больше не отпускать. Никого. Ни за что. Держать до последнего.
А потом стала проводником. И каждый день провожала души туда, где они должны быть. И каждый день отпускала. Снова и снова.
– Правило номер два, – сказала она вслух. – Не оглядывайся. Там ничего нет.
Но там был он. Всегда. Десять лет.
Вера поднялась, подошла к раковине, включила холодную воду. Умылась. Посмотрела в зеркало. Из зеркала на неё смотрела чужая женщина с красными глазами и серым лицом.
– Ты идёшь к нему, – сказала она себе. – Ты должна быть сильной. Ты должна быть проводником. Ты должна сделать то, что должна.
Женщина в зеркале кивнула.
Вера вернулась к койке. Фотография Дмитрия всё так же лежала на подушке. Она взяла её, посмотрела в его глаза.
– Я приду, – пообещала она. – И на этот раз я не отпущу.
Браслет на руке пульсировал синим, отсчитывая минуты до рассвета.
*Северный пост Гильдии. 06:00. *
Вера стояла перед массивной металлической дверью, за которой начинался спуск в Сектор 7. Серая зона.
С ней был только рюкзак с минимальным набором артефактов и браслет на руке. Ни оружия, ни защиты. В Серой зоне оружие бесполезно. Там работает только воля и память.
– Готова? – спросил дежурный – молодой парень с испуганными глазами.
– Да.
– Вернёшься через…
– Я знаю процедуру. Открывай.