Лика Сумеречная – Правила выживания в мире мёртвых (страница 2)
Вера шагнула к окну и отдёрнула занавеску. За стеклом была не ночная улица. Там было
– Видишь? – Вера обернулась. – Мир живых истончился до предела в этой точке. Из-за тебя. Ты создала якорь. И теперь сюда стягиваются все, кому не лень. Шептуны. Ползуны. Крикуны. Они будут кормиться страхом твоей Люды, пока она не сойдёт с ума или не умрёт от истощения. Хочешь этого?
– Нет! – старуха вскочила. Вскочила легко, как девушка. Тело, парализованное инсультом, осталось сидеть на стуле, а душа Анфисы Ильиничны стояла перед Верой – прямая, высокая, красивая женщина лет пятидесяти.
– Так выглядит истинная душа, – пояснила Вера. – Без возраста, без болезней. А то, что ты показываешь Людмиле – это твой страх. Твой и её. Перестань.
– Что мне делать? – спросила Анфиса Ильинична.
– Уходить, – просто сказала Вера. – Прямо сейчас. Я провожу тебя до перехода. Мама твоя всё ещё там, ждёт. Не заставляй её ждать вечность.
Анфиса Ильинична посмотрела на дверь, за которой всхлипывала Людмила Петровна.
– Проститься?
– Нельзя, – покачала головой Вера. – Если подойдёшь, испугаешь. Она и так на пределе. Просто скажи здесь. Она услышит сердцем.
Старуха кивнула. Закрыла глаза. Шепнула что-то неслышное.
А потом в кухне что-то изменилось.
Свет стал ярче, чище. Воздух наполнился запахом сухих трав и яблок. В углу комнаты, прямо в стене, открылся проход. Он сиял тёплым золотым светом.
– Иди, – Вера улыбнулась впервые за последние три часа. – Там хорошо.
Анфиса Ильинична шагнула к свету. На пороге обернулась.
– Спасибо, проводник. А ты… ты сама-то как? Я вижу, у тебя тоже ноша тяжёлая. Тень за тобой ходит.
Вера вздрогнула.
– Какая тень?
– Мужская, – старуха покачала головой. – Молодой, красивый. Смотрит на тебя всё время. Любит. А уйти не может. Ты его держишь.
Свет моргнул, призывая.
– Прощай, Анфиса Ильинична.
– Прощай, милая.
Проход схлопнулся. Запах трав исчез. На стуле сидела мёртвая старуха в халате – просто тело, пустая оболочка.
Вера подошла к окну. Серая муть рассеялась. За стеклом был обычный двор, фонари, припаркованные машины.
Она перевела взгляд на своё отражение в стекле.
За её спиной стоял Дмитрий.
Молодой, красивый, в той самой рубашке, что была на нём в день аварии. Он смотрел на неё с той же любовью, что и десять лет назад.
Вера резко обернулась.
Никого.
Только пустая кухня, мёртвая старуха и тиканье настенных часов.
– Правило номер один, – прошептала Вера, чувствуя, как дрожат руки. – Не верь глазам своим.
Она вышла в коридор.
– Всё в порядке, Людмила Петровна. Ваша мама… ей больше не больно. Вызывайте скорую и полицию. Скажите, что нашли её… ну, вы поняли.
Женщина смотрела на неё расширенными глазами.
– А вы? Кто вы?
– Санэпидемстанция, – Вера улыбнулась одними уголками губ. – Запаха больше не будет. Обещаю.
Она вышла в подъезд и начала спускаться. На лестнице было тихо. Шептуны исчезли.
На первом этаже, выходя на улицу, она остановилась и достала телефон. В нём горело уведомление:
«Гильдия "Порог". Новое задание. Уровень доступа: только для элитных проводников. Прибыть в Центральный офис до 06:00. Личное дело прилагается.»
Вера открыла файл и замерла.
Фотография. Знакомое лицо. Глаза, которые она видела только что в отражении.
Объект: Дмитрий Волошин.
Статус: Обнаружен в Секторе 7 ("Серая зона").
Особые отметки: Душа разумна, стабильна. Отказывается от перехода. Требуется принудительная эвакуация.
– Здравствуй, любимый, – сказала Вера в пустоту ночного двора. – Десять лет молчал… и вот ты решил объявиться.
–
*Центральный округ, Адмиралтейский проспект, дом 13. 05:47. *
Гильдия "Порог" не значилась ни в одном справочнике города.
Официально в этом здании располагался "НИИ Санитарно-эпидемиологических исследований" – солидная вывеска, вахтёр в форме, пропускная система. Именно сюда стекались все заявки на "странные запахи", "необъяснимые звуки" и "привидений в квартире".
Вера толкнула тяжёлую дубовую дверь. Вахтёр – пожилой мужчина с лицом человека, видевшего слишком много – кивнул ей, даже не проверив пропуск.
– Волошина, – сказал он скорее утвердительно, чем вопросительно. – Тебя с шести ждут. Поднимайся, не задерживайся.
– Спасибо, Иван Кузьмич.
Лифт был старым, ещё советским, с кнопками, стёртыми до блеска. Вера нажала на четвёртый. Лифт дёрнулся и пополз вверх, позвякивая тросами.
Она смотрела на своё отражение в мутном алюминии двери. Тени под глазами за ночь стали глубже. Час сна в машине у гипермаркета не считался отдыхом. После вызова на "Алых парусах" она так и не смогла заснуть – всё думала о задании, о Дмитрии, о том, что старуха сказала про тень.
*«Ты его держишь». *
Чушь. Она никого не держит. Она проводник, её дело – провожать, а не удерживать.
Лифт остановился. Двери открылись с протяжным скрипом.
Четвёртый этаж выглядел как любой другой научный институт: длинный коридор, выкрашенный зелёной краской до половины, двери с табличками, таблички с надписями. Только надписи были странными.
*«Отдел фиксации эфирных колебаний». *
*«Лаборатория посмертной голосовой активности». *
*«Сектор 7. Посторонним вход воспрещён». *
Вера прошла мимо лабораторий. Из-за одной двери доносился приглушённый голос: "Говори громче, я тебя не слышу… Нет, в динамик говори, в динамик!"
Она усмехнулась. Коллеги работают.
В конце коридора была дверь без таблички. Обычная деревянная дверь, выкрашенная коричневой краской, с облупившейся ручкой. Вера постучала три раза – условный сигнал.
– Войдите, – раздался глухой голос.
Она вошла.