Лика Сумеречная – ПОСЛЕДНЯЯ ИЗ РОДА СОЛНЦА (страница 17)

– Потому что это не просто металл. Это магия. Магия твоего рода. Огонь ей не страшен.

– А если бы я была с ним?

– Ты бы тоже уцелела. Он бы защитил.

Я смотрела на амулет и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, тяжёлое. Злость. На себя, на людей в чёрном, на весь мир.

– Надень, – Кай протянул мне амулет на палке. – И больше никогда не снимай.

Я взяла его голыми руками. Металл обжёг ладонь – горячий, но не больно. Будто здоровался.

– Что теперь? – спросила я.

– Теперь мы идём в Цитадель. И там решаем, как убить моего брата.

–

Мы похоронили тётю Глашу и всех, кого нашли. Кай рыл могилы молча, я заворачивала тела в то, что осталось от одежды. Руки дрожали, слёзы текли сами собой, но я не останавливалась.

– Айка, – вдруг раздался слабый голос.

Я замерла.

– Тётя Глаша?

Тело, которое я заворачивала, шевельнулось. Я откинула ткань и чуть не закричала от радости – старуха смотрела на меня мутными глазами и шевелила губами.

– Жива! Кай, она жива!

Кай подбежал, опустился на колени. Осмотрел рану – меч вошёл в плечо, но не задел жизненно важное. Крови много, но выжить можно.

– Как ты? – спросил он.

– Помираю, – прошептала тётя Глаша. – Чую, помираю.

– Не помрёшь, – отрезала я, разрывая ткань на бинты. – Я не дам.

Я работала лихорадочно. Травы, что остались в мешочке, вода из фляги, собственная кровь – несколько капель, чтобы запечатать рану. Тётя Глаша стонала, но терпела. Крепкая оказалась старуха.

– Зачем? – спросила она, когда я закончила. – Зачем меня спасать? Я старая, мне уже…

– Молчите, – перебила я. – Вы мне как мать были. Пять лет кормили, поили, замуж пытались выдать. Думаете, я такое забуду?

Тётя Глаша слабо улыбнулась:

– Дура ты, Айка. Добрая дура.

– Знаю.

–

Мы не могли оставаться на пепелище. Люди в чёрном могли вернуться, чтобы проверить, все ли мертвы.

Кай соорудил носилки из веток и плаща, и мы понесли тётю Глашу в лес. Я шла впереди, выбирая дорогу – чувство внутри вело меня туда, где безопасно. Кай нёс носилки, ни разу не пожавшись на тяжесть.

– Куда мы её? – спросил он.

– Есть одно место. Лесная изба, я находила её, когда собирала травы. Там сухо и никто не ходит.

– Надолго?

– Пока не оклемается. А потом… потом решим.

–

Лесная изба оказалась на месте. Маленькая, покосившаяся, но с целой крышей и печкой. Я уложила тётю Глашу на лавку, разожгла огонь, поставила греться воду.

– Вы здесь побудете, – сказала я. – Я оставлю травы, еду. Как поправитесь – идите в другую деревню. На юг. Там безопасно.

– А ты? – тётя Глаша поймала мою руку. – Ты куда?

– Мне нужно на Север. В Цитадель.

– К Лорду этому?

– К нему.

Тётя Глаша посмотрела на Кая, который стоял у двери, отвернувшись, чтобы не мешать.

– Хороший он, – сказала тихо. – Я сначала боялась, а теперь вижу – хороший. Береги его.

– Он меня бережёт, – улыбнулась я.

– Это взаимно. Я видела, как ты на него смотришь.

– Тётя Глаша!

– Молчу, молчу. – Она вздохнула. – Ступайте. А я тут… я выживу. Не впервой.

Я обняла её, чувствуя, как слёзы снова подступают.

– Простите меня. За всё.

– Не за что прощать, глупая. Ты не виновата, что родилась такой. И не виновата, что они звери.

Я поцеловала её в лоб и вышла.

–

Кай ждал у крыльца.

– Готова?

– Да.

– Пойдём. Нам ещё долго.

Мы пошли через лес, оставляя позади избу, пепелище и ту жизнь, которая кончилась сегодня.

Амулет на шее грел кожу.

– Кай, – сказала я. – Я научусь. Всему научусь. И я убью твоего брата.

Он посмотрел на меня удивлённо:

– Ты? Убьёшь?

– Я. Он заплатит за тётю Глашу. За Михея. За детей.

– Убийство меняет людей, Айрис.

– Я уже изменилась. Сегодня.

Мы шли молча. Лес шумел, где-то кричали птицы, пахло хвоей и сыростью. А во мне росло что-то новое. Твёрдое, как камень. Холодное, как лёд.

Я больше не была той испуганной травницей, что пряталась пять лет.

Я была последней из рода Солнца.