Лика Сумеречная – ПОСЛЕДНЯЯ ИЗ РОДА СОЛНЦА (страница 11)

– Что теперь? – спросила я.

– Теперь мы ждём, – ответил Кай. – Мои люди придут за мной. А потом мы решим, что делать дальше.

– А если они придут раньше, чем твой брат?

– Значит, у нас будет время подготовиться.

Он сел обратно на лавку и закрыл глаза. Я осталась стоять у стола, сжимая в руке тёплый светящийся амулет, и чувствовала, как внутри меня просыпается что-то, что я считала мёртвым.

Надежда.

Страх.

И предчувствие большой беды.

–

Ночью мне снова приснился тот сон. Пламя, крики, мать, выталкивающая меня в окно. Но теперь в конце появилось что-то новое. Лёд. Север. И чьи-то руки, подхватывающие меня, не дающие упасть.

Я проснулась от того, что амулет на шее обжёг кожу.

В избе было тихо. Кай сидел у окна, глядя на лес.

– Тени близко, – сказал он, не оборачиваясь. – Я чувствую их.

– Насколько близко?

– Часа два. Может, меньше.

Я вскочила, начала лихорадочно собирать вещи.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь бежать.

– Поздно. Они уже взяли след.

Я замерла.

– И что нам делать?

Кай обернулся. В темноте его глаза светились холодным голубым светом.

– Будем драться.

Я посмотрела на амулет в своей руке. Он пульсировал в такт сердцу.

– Я не умею драться, – сказала я честно.

– Научишься. Быстро.

За окном завыли волки. Или не волки.

– Кай, – позвала я.

– М?

– Если мы выживем, я расскажу тебе всё. Всю правду.

Он кивнул, не оборачиваясь:

– Я знаю. Поэтому мы выживем.

И тьма за окном стала плотнее.

–

Утро началось с криков.

Я подскочила на лавке, мгновенно проснувшись, – привычка, выработанная годами жизни в постоянном страхе. Кай уже стоял у окна, чуть отодвинув ставню.

– Сколько их? – спросила я шёпотом, натягивая платье.

– Пятеро. В чёрном. С севера.

– Твои?

– Нет. – Он обернулся, и я увидела в его глазах холодную ярость. – Мои так не одеваются. Это люди Деймона.

У меня внутри всё оборвалось.

– Они знают? Про тебя? Про меня?

– Про меня – вряд ли. Деймон думает, что я мёртв. А вот про тебя… – он прищурился. – Кто-то в деревне видел амулет?

Я схватилась за горло. Амулет висел на шее, спрятанный под рубахой, но ночью, во сне, я могла выпростать его наружу.

– Не знаю. Может быть.

– Плохо.

С улицы доносился топот, громкие голоса, детский плач. Люди в чёрном не церемонились – стучали в двери, заходили без спроса, выбрасывали вещи из сундуков.

– Спрячься, – сказал Кай. – Я выйду к ним.

– Ты с ума сошёл? Если они увидят тебя…

– Они не увидят. Я умею быть невидимым, когда надо.

Он шагнул к двери, но я схватила его за руку.

– Кай. Если что-то пойдёт не так…

– Не пойдёт. Сиди тихо и не высовывайся.

Он вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Я осталась одна, прижимаясь к стене и пытаясь унять дрожь.

–

Сквозь щель в ставне я видела, что происходит на улице.

Люди в чёрном – высокие, молчаливые, с одинаково пустыми лицами – ходили по деревне, как хозяева. Они не спрашивали, они требовали. Не просили, они приказывали.

– Выходите все! – рявкнул один, тот, что казался главным. – Собрание у дома старосты! Живо!

Крестьяне выползали из изб, испуганные, непонимающие. Дети жались к матерям. Мужики хмуро сжимали кулаки, но не лезли в драку – против мечей не попрёшь.

Я видела, как Кай смешался с толпой. Он надвинул капюшон, ссутулился, стал ниже ростом – обычный мужик, каких много. Никто не обращал на него внимания.

– Слушайте сюда! – главный взобрался на крыльцо старосты. – Мы ищем девушку. Лет двадцать – двадцать пять. Худощавая, тёмные волосы, серая южная внешность. Могла поселиться здесь несколько лет назад.

У меня сердце ушло в пятки.

– Кто видел? Кто знает? Говорите!

Толпа молчала. Я видела, как тётя Глаша побледнела и перекрестилась под платком. Михей набычился, но молчал.

– Молчите? – главный усмехнулся. – Добром молчите? Ну-ну.