Лика Сумеречная – ПОСЛЕДНЯЯ ИЗ РОДА СОЛНЦА (страница 1)

Лика Сумеречная

ПОСЛЕДНЯЯ ИЗ РОДА СОЛНЦА

ГЛАВА 1: ТРАВНИЦА ИЗ ГЛУШИ

В деревне Медовый Ручей меня знали как Айку – худощавую молчаливую девушку, что поселилась пять лет назад в крайней избе у самого леса. Слишком тихую для своих лет, слишком осторожную для деревенской дурочки, слишком… незаметную.

Именно такой я и старалась быть.

– Айка! Айка, проснись уже, солнце жопку жжёт!

Я вздрогнула и чуть не свалилась с лавки. В ставни колотили кулаком так, словно собирались высадить дверь вместе с петлями.

– Да встаю я, встаю! – крикнула я, натягивая платье прямо поверх сорочки. – Что случилось, тётя Глаша?

– У Михея корова разродиться не может! Беги скорее, пока совсем не загнулась бурёнка!

Я закатила глаза, но спорить не стала. Корова Михея – это вам не шутки, это полдеревни молоком обеспечивает.

Схватив свою корзинку с травами, я выскочила на крыльцо и чуть не столкнулась нос к носу с тётей Глашей – дородной женщиной лет пятидесяти, которая считала себя моей "деревенской мамкой" и регулярно пыталась меня причесать, накормить и выдать замуж.

– Опять не спала ночью? – подозрительно прищурилась она, оглядывая моё бледное лицо. – Мешки под глазами, как у старосты после сбора податей.

– Травы сушила, – привычно соврала я. – Сезон, знаете ли.

На самом деле я опять видела тот сон. Пламя, крики, и чьи-то руки, выталкивающие меня в окно, пока за спиной рушится всё, что я когда-то любила.

Пять лет прошло, а он всё возвращается.

– Ладно, – тётя Глаша махнула рукой и перешла на шёпот: – Ты это… осторожнее сегодня. Мужики в лесу следы видели. Не звериные.

У меня внутри всё похолодело.

– Чьи же?

– Тёмные, говорят. Будто кто-то прошёл, а трава почернела. Лорд бы наш северный разобрался, да где ж его теперь найдёшь? – тётя Глаша перекрестилась на всякий случай. – Говорят, он уже месяц в Цитадели сидит, никого не принимает.

Лорд Северных земель. Холодный, как его ледяные скалы, и страшный, как сама смерть. Я слышала о нём только вполголоса пересказанные истории – что он проклят, что его прикосновение превращает в лёд, что у него нет сердца.

Мне ли бояться сказок? Я сама живая сказка. Только страшная.

– Спасибо, тётя Глаша, – кивнула я и побежала к Михею.

–

Корову я спасла.

В этом я была хороша – лечить. Пальцы сами находили нужные точки, отвары получались такими, что даже безнадёжные больные вставали на ноги. Дар, доставшийся от матери, которую я едва помнила. От всего рода, которого больше не существовало.

– Ну ты чародейка, Айка! – Михей, здоровенный мужик с рыжей бородой, смотрел на меня с таким восхищением, будто я воскресила мёртвую. – Чем тебе отблагодарить-то?

– Молоком, – улыбнулась я. – Как обычно.

Я не брала денег за лечение. Никогда. Потому что деньги привлекают внимание, а внимание могло меня убить.

Вместо денег я брала еду, старую одежду (которую перешивала себе), иногда просто доброе слово. Люди считали меня странной, но доброй. И это устраивало меня идеально.

К полудню я обошла ещё три двора – у кого-то ребенок кашлял, у кого-то старая бабка слегла с поясницей. К вечеру моя корзинка опустела, зато сумка оттягивала плечо: яйца, творог, краюха свежего хлеба и даже кусок сала, завёрнутый в тряпицу.

Я возвращалась к своей избе, когда заметила это.

На тропинке, ведущей к моему дому, трава была серой.

Мёртвой.

Я замерла, прислушиваясь. Ветер шевелил листву, где-то вдали лаяли собаки, пахло дымом из деревенских труб. Всё как обычно.

Кроме этого следа.

Я медленно подошла ближе, опустилась на корточки, коснулась пальцами пожухлых стеблей. Они рассыпались в пепел.

– Тёмный след, – прошептала я вслух.

Твари, что выходят из Северного леса, не оставляют таких следов. Они оставляют кровь, грязь и разрушения. Это было что-то другое. Магическое.

Я поднялась и, не оборачиваясь, быстро пошла к дому. Сердце колотилось где-то в горле. Всё, чему меня учили в детстве, кричало: беги! Бросай всё и беги!

Но куда?

Я уже бежала пять лет назад. С тех пор только и делала, что бежала.

Дверь моей избы была приоткрыта.

Я точно помнила, что закрывала её на засов. Привычка, въевшаяся в кровь, – всегда проверять запоры.

– Кто здесь? – спросила я в пустоту. Голос дрогнул, и я разозлилась на себя за эту слабость.

Тишина.

Я толкнула дверь и вошла.

Внутри всё было на своих местах. Пучки трав под потолком, печь, лавка, сундук с вещами. Даже мои записи о свойствах растений лежали на столе так же, как я их оставила.

Ничего не тронуто. Ничего не украдено.

Кроме одного.

На столе, прямо поверх моих записей, лежал амулет. Круглый, размером с ладонь, тёмного металла с вкраплениями камня, который светился изнутри слабым голубым светом.

Я не знала, что это такое.

Но мои пальцы, коснувшиеся металла, вспыхнули жаром. Амулет засветился ярче, и я почувствовала, как по венам разливается тепло – чужое, опасное, но такое знакомое…

Сила.

Моя сила откликнулась на него.

И в этот момент за спиной раздался голос. Низкий, хриплый, с металлическими нотками:

– Не бойся. Я не причиню тебе вреда.

Я резко обернулась, сжимая амулет в кулаке.

В дверях стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в тёмном плаще, заляпанном грязью и – я пригляделась – кровью. Лицо скрывал капюшон, но я успела заметить резко очерченные скулы и бледную, почти прозрачную кожу.

– Кто вы? – спросила я, отступая к столу. За спиной, под рукой, лежал нож для резки трав. Не оружие, но лучше, чем ничего.

– Тот, кому нужна помощь, – он шагнул вперёд и вдруг покачнулся, хватаясь за косяк двери. Капюшон упал, открывая лицо.

Я замерла.

Он был молод – может, лет тридцать, не больше. Но дело было не в возрасте. Глаза… они были светлыми, почти белыми, с вертикальными зрачками, как у хищника. И в них застыла такая боль, что у меня перехватило дыхание.

– Пожалуйста, – сказал он одними губами. – Я заплачу.

И осел на пол у моих ног.

–

Я смотрела на него несколько долгих секунд, пытаясь осознать происходящее. В голове билась только одна мысль: это ловушка. Это точно ловушка. Сейчас ворвутся люди в чёрном, схватят меня и…