Лика Сумеречная – Невеста по контракту: инструкция по выживанию (страница 9)

– Не сейчас, – Мирослава подавила желание запустить в него стаканом. – Что вы нашли?

– Всё. – Он развернул панель, и перед ней предстала полная картина её жизни.

Первая вкладка: «Финансовое положение».

Долг за лечение матери: четыреста семьдесят три тысячи. Просрочка по кредиту за гравицикл: два месяца. Коммунальные платежи: арестованы три счета. Штрафы за нарушение правил полетов: одиннадцать тысяч.

– Вы зарабатываете в среднем двенадцать тысяч в месяц, – комментировал Властислав, пока Мирослава вглядывалась в цифры, которые знала наизусть, но сейчас, выложенные на голографическом экране, они казались ещё более унизительными. – Из них семь уходит на лечение матери, три – на содержание гравицикла, остальное – на жизнь. Вы не едите мяса уже полгода, потому что оно дорогое. Вы не покупаете новую одежду. Вы спите по четыре часа в сутки, потому что берете двойные смены.

– Откуда вы…

– Ваши медицинские показатели. Я подключил их к системе анализа. Уровень стрела зашкаливает, иммунитет снижен. При таком образе жизни вы протянете ещё года три, не больше.

Мирослава сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Вы привели меня сюда, чтобы унизить?

– Я привел вас сюда, чтобы показать факты, – Властислав переключил на вторую вкладку. «Работа».

Здесь были отчеты курьерской службы «Стрела». Мирослава увидела свои оценки, графики доставок, замечания начальства.

– За последние три месяца вы допустили одно нарушение – опоздание на четыре минуты из-за аварии на магистрали. Это зафиксировано в отчетах. Но сегодня, – он увеличил документ, – при доставке артефакта класса «Алые кристаллы» вы уничтожили контейнер стоимостью пятнадцать тысяч, применили несанкционированное насилие и стали участницей инцидента с участием магической полиции.

– Я защищала вашу жизнь и ваш артефакт!

– Я это знаю. Но ваше начальство – нет. – Властислав открыл письмо. – «Службе доставки "Стрела" предъявлен иск от корпорации "Северный Ветер" за уничтожение имущества. Курьер Мирослава подлежит увольнению по статье за нанесение материального ущерба».

Мирослава смотрела на экран, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Вы… вы подали на меня в суд?

– Я создал ситуацию, в которой ваше увольнение неизбежно, – поправил Властислав. – Если бы я не подал иск, ваше начальство могло бы перевести вас в другой отдел, списать ущерб как производственный. Мне нужно, чтобы у вас не осталось пути назад.

– Чтобы я зависела от вас.

– Чтобы вы приняли мое предложение без сомнений. – Он закрыл вкладку с работой и открыл третью. «Здоровье матери».

Здесь были медицинские снимки, анализы, заключения. Мирослава узнала их – она видела эти бумаги сотни раз, носила по разным врачам, пыталась найти чудо.

«Хроническая магическая деградация тканей. Прогноз неблагоприятный. Без дорогостоящего лечения – переход в терминальную стадию в течение 8-10 месяцев».

– Вы знаете эти цифры, – сказал Властислав тихо. – Вы знаете, что без лечения ваша мать умрет. Вы знаете, что лечение стоит полтора миллиона. Вы знаете, что не сможете заработать эти деньги честным трудом.

– К чему вы ведете? – голос Мирославы дрогнул, и она ненавидела себя за эту дрожь.

– К тому, что у вас нет выбора. – Властислав закрыл все папки, и экран погас, оставляя их в полумраке. – Я изучил вашу ситуацию. Я просчитал все варианты. Вы можете отказаться от моего предложения. Через неделю вас уволят из «Стрелы». Долги накопятся, и гравицикл конфискуют. Вы потеряете лицензию курьера. Без работы и без транспорта вы не сможете оплачивать лечение матери. Она умрет через десять месяцев. Вы – через три года от истощения и стресса. Это не угроза, Мирослава. Это математика.

– И ваш контракт – это…

– Это единственный вариант, в котором вы выживаете. В котором ваша мать выживает. В котором у вас появляется будущее. – Он подался вперед, и в свете настольной лампы его лицо казалось вырезанным из камня. – Я не прошу вас быть благодарной. Я не жду, что вы полюбите меня. Я предлагаю сделку. Равноценный обмен.

– Равноценный? – Мирослава усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что она обожгла губы. – Вы получаете жену для сделки. Я получаю… что?

Властислав открыл ящик стола и выложил на столешницу три предмета.

Первый: контракт. Тот самый, который она уже видела, но теперь – полная версия, без купюр, на двадцати страницах плотной гербовой бумаги.

Второй: небольшой хрустальный футляр, внутри которого покоилась статуэтка – женская фигура с распростертыми руками, из которых струилась жидкая, переливающаяся светом вода. Статуя Чистого источника. Мирослава видела такие только в каталогах, на картинках, которые не смела рассматривать слишком долго.

Третий: ключ-карта из серебристого металла с гравировкой «Северный Ветер. Резиденция. Этаж 345. Апартаменты 2».

– Полгода, – сказал Властислав, касаясь пальцем контракта. – Шесть месяцев. Вы живете здесь. Вы появляетесь со мной на мероприятиях. Вы улыбаетесь моим партнерам и делаете вид, что мы счастливая пара. Взамен, – он переложил палец на футляр со статуей, – ваша мать получает лечение. Полное. Без рецидивов. Статуя Чистого источника – это не просто артефакт. Это гарантия. Мои специалисты проведут ритуал, и через три недели ваша мать будет здорова.

– Три недели, – прошептала Мирослава.

– Три недели. После этого, – он коснулся ключ-карты, – вы получаете эти апартаменты в собственность. Пожизненно. Даже после окончания контракта. Плюс ежемесячное содержание в размере пятидесяти тысяч. Плюс восстановление курьерской лицензии, если вы захотите вернуться к работе. Плюс диагностика и развитие вашего дара.

Мирослава смотрела на три предмета, и перед глазами всё плыло. Слишком много. Слишком быстро. Слишком… правильно. Как будто все её проблемы собрали в одну стопку и накрыли идеальным решением.

– Вы всё продумали, – сказала она, чувствуя, как голос становится чужим.

– Я всегда всё продумываю.

– А если я откажусь?

– Вы не откажетесь.

– Почему вы так уверены?

Властислав посмотрел на неё долгим взглядом. И в этом взгляде не было насмешки или превосходства. Только спокойная, холодная уверенность человека, который привык, что мир подчиняется его расчетам.

– Потому что вы – курьер, – сказал он. – А курьеры всегда доставляют груз. Даже если этот груз – они сами.

Мирослава хотела возразить. Хотела вскочить, швырнуть в него этот идеальный стакан с идеальной водой, разбить идеальную статую об его идеальную голову.

Но она не вскочила.

Потому что он был прав.

Она не могла отказаться. Не могла позволить матери умереть. Не могла позволить себе умереть. Не после всего, что пережила.

– Вы говорите, что это равноценный обмен, – медленно произнесла она. – Но вы получаете больше.

– Как?

– Вы получаете не просто жену для контракта. Вы получаете человека, который уже доказал, что готов рисковать жизнью ради выполнения задачи. Вы получаете того, кто не побежит при первых выстрелах. Вы получаете… – она запнулась, подбирая слово, – непросчитанную переменную.

Властислав замер.

– Непросчитанную переменную, – повторил он, и в его голосе появилось что-то, похожее на интерес. – Вы это запомнили.

– Я всё запоминаю. Особенно то, что говорят люди, которые называют меня активом.

Они смотрели друг на друга через стол. Между ними лежал контракт, статуя и ключ-карта. Между ними лежала пропасть в сотни миллионов, в годы разной жизни, в разные представления о том, что правильно, а что нет.

– Я добавлю пункт, – сказал Властислав.

– Какой?

– Пункт о том, что вы имеете право отказаться от выполнения любого приказа, который сочтете аморальным или опасным для жизни. С правом обжалования в арбитраже.

Мирослава удивилась.

– Зачем?

– Чтобы вы перестали смотреть на меня так, будто я продаю вас в рабство. – Он взял контракт, открыл последнюю страницу и начал что-то быстро писать от руки. Почерк у него был мелкий, аккуратный, без единой помарки. – Я предлагаю вам работу, Мирослава. Странную, непривычную, но работу. С четкими обязанностями, сроками и оплатой. Всё остальное – эмоции, которые мешают трезвой оценке.

Он закончил писать, поставил подпись и магическую печать, затем развернул контракт к ней.

– Читайте. Пункт 23.7.

Мирослава наклонилась, вчитываясь в свежие строки:

«Супруг (Мирослава) оставляет за собой право отказаться от выполнения любого распоряжения Супруга (Властислава), которое противоречит её моральным принципам, угрожает её жизни или жизни третьих лиц. Решение об обоснованности отказа принимается независимым арбитром – представителем Гильдии Магического Права, оплачиваемым из средств корпорации».

– Вы добавили это сейчас, – сказала она. – Для меня.

– Для себя, – поправил Властислав. – Мне нужен партнер, который верит, что у него есть выбор. Иначе вы будете плохо работать.