Лика Сумеречная – Невеста по контракту: инструкция по выживанию (страница 8)

– Врачи, к которым вы обращались, работают в муниципальных клиниках. Они видят только стандартные случаи. – Властислав открыл другой файл. – Мои специалисты из отдела магических исследований утверждают, что слабый дар часто является следствием блокировки. Травма, стресс, неправильное развитие каналов в детстве. В вашем случае, учитывая историю болезни матери, возможно генетическое подавление.

– И что? Вы предлагаете меня… разблокировать? – Мирослава усмехнулась, но усмешка вышла нервной.

– Я предлагаю провести диагностику, – поправил Властислав. – Если окажется, что дар поддается развитию, я оплачу полный курс. Это увеличит вашу ценность.

– Мою ценность, – повторила Мирослава, чувствуя, как начинает закипать. – Вы говорите обо мне, как о…

– Как о человеке, с которым у меня заключен контракт, – перебил Властислав, и в его голосе впервые прозвучали жесткие нотки. – Вы согласились на условия. Вы подписали бумаги. Вы получили аванс. С этого момента вы – часть моей команды. И я забочусь о своих активах.

– Я не актив! – Мирослава вскочила, опрокинув кресло. – Я человек! Я спасла вашу жизнь, а вы говорите мне о ценности?!

Властислав не двинулся с места. Он смотрел на неё снизу вверх – спокойный, невозмутимый, как скала, о которую разбиваются волны.

– Вы слышите себя? – спросил он тихо. – Вы кричите на человека, который только что предложил вам то, о чем вы мечтали годами. Лечение матери. Развитие дара. Финансовую стабильность. Всё, что вы хотели, вы получите. Но вы возмущены, потому что я назвал это правильным словом.

– Каким словом?

– Инвестиция. – Он встал, и теперь они стояли друг напротив друга – хрупкая девушка в потрепанной куртке и магнат в безупречном костюме. – Я не благотворительный фонд, Мирослава. Я бизнесмен. Я вкладываю ресурсы в то, что приносит прибыль. Вы приносите прибыль. Вы спасли артефакт, который стоит миллионы. Вы нейтрализовали двух боевиков с минимальным ущербом для имущества. Вы продемонстрировали лояльность и стрессоустойчивость в экстремальной ситуации. Это – активы. И я готов инвестировать в их развитие.

– А если я откажусь? – Мирослава сузила глаза. – Если скажу, что не хочу быть вашим активом?

Властислав наклонил голову, рассматривая её, как новую, непросчитанную переменную в уравнении.

– Откажетесь от чего? От диагностики? От лечения матери? От контракта? – уточнил он. – Потому что это три разных решения с разными последствиями.

– От того, чтобы быть для вас вещью.

– Вы никогда не были для меня вещью, – сказал Властислав, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме ледяного спокойствия. Удивление? Обида? – Вещи не спасают мне жизнь. Вещи не смотрят мне в глаза и не говорят, что я неправ. Вещи не… – он запнулся, подбирая слово, – не бесят меня так, как вы сейчас.

Мирослава замерла.

– Я бешу вас?

– Вы бесите меня, – подтвердил Властислав, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на усталость. – Вы делаете то, что не вписывается в расчеты. Вы спасла мне жизнь, а теперь требуете, чтобы я относился к вам не как к спасшему меня человеку, а как к… кому? Другу? Романтическому интересу? Мы заключили деловой контракт, Мирослава. Я выполняю свою часть. Вы – свою. Всё остальное – лишние переменные.

– А если я хочу быть не переменной, а человеком?

– Тогда будьте человеком, – он сделал шаг назад, разводя руками. – Я не запрещаю. Я просто не умею с этим работать. Я умею работать с цифрами, контрактами, активами. С людьми… – он замолчал, и в его лице промелькнуло что-то, чего Мирослава не ожидала увидеть. Растерянность. – С людьми я не очень.

В кабинете повисла тишина. Мирослава смотрела на Властислава и вдруг поняла: он не монстр. Он не бездушная машина, которая превращает всё в цифры. Он просто… другой. Выросший в мире, где эмоции – это слабость, а чувства – риск. Мир, где даже спасение жизни – это пункт в балансе.

– Ладно, – она медленно опустилась на стул, который только что опрокинула. – Давайте попробуем иначе.

– Как?

– Вы будете говорить своими цифрами. А я буду переводить их на человеческий язык. – Она посмотрела ему в глаза. – Диагностика дара. Что это значит для вас?

– Потенциальное увеличение эффективности на тридцать-сорок процентов, – ответил Властислав, помедлив. – Возможность использовать вас в более широком спектре задач. Снижение рисков.

– Для меня это значит, – Мирослава медленно, разделяя слова, произнесла, – что я наконец смогу защитить себя сама. Что перестану быть слабой. Что, возможно, смогу помочь матери, если её болезнь вернется.

Властислав кивнул.

– Приемлемая интерпретация.

– А контракт? Что он значит для вас?

– Стабильность отношений с родом Розенкранц. Доступ к технологиям, которые увеличат капитализацию корпорации. Устранение конкурентного преимущества «Техномантии Юга».

– Для меня, – Мирослава сцепила пальцы, чтобы не дрожать, – это шанс вытащить маму из нищеты. Увидеть её здоровой. И, возможно, впервые в жизни не бояться, что завтра меня убьют на работе.

Они смотрели друг на друга, и между ними будто натянулась невидимая нить. Разные миры. Разные языки. Разные способы видеть реальность.

– Мы можем работать с этим, – сказал наконец Властислав. – Вы будете говорить мне, что чувствуете. Я буду говорить, что думаю. Компромисс?

– Компромисс, – согласилась Мирослава.

Он снова сел в кресло, и его лицо снова стало непроницаемым. Но в глазах – в этих ледяных, серых глазах – промелькнуло что-то, похожее на удовлетворение.

– Тогда, – он открыл ящик стола и вытащил новую стопку бумаг, – вернемся к делу. Нам нужно обсудить вашу легенду. Кто вы, откуда, как мы познакомились. Версия для прессы, для партнеров, для вашей матери. Всё должно быть продумано до мелочей.

– Вы уже всё придумали? – спросила Мирослава, беря бумаги.

– Разумеется, – Властислав подал ей ручку. – Я же бизнесмен. Я всегда просчитываю всё заранее.

– Кроме меня, – тихо сказала она, принимая ручку.

– Кроме вас, – согласился Властислав, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на улыбку. – Вы – непросчитанная переменная. И, должен признать, это… интересно.

Мирослава подписала бумаги, чувствуя на себе его взгляд. Взгляд, в котором больше не было только оценки активов. Там появилось что-то ещё. Что-то, что она не могла определить.

Любопытство? Уважение? Или, может быть, предчувствие того, что эта непросчитанная переменная изменит его идеально выверенный мир?

Она не знала. Но, когда их пальцы соприкоснулись на секунду, передавая документы, она почувствовала: лёд Властислава не такой уж и толстый.

И где-то под ним бьется живое сердце.

Вопрос только в том, сможет ли она до него достучаться, прежде чем он заморозит её тоже.

Глава 7: Предложение, от которого не отказываются

Ночь опустилась на башню «Северный Ветер» плотным бархатным покрывалом. За огромными панорамными окнами кабинета город горел огнями – тысячи, миллионы светлячков, застывших в хрустальных сотах небоскребов. Но здесь, на триста сороковом этаже, царил полумрак. Властислав погасил большую часть ламп после ухода полиции, оставив только настольный светильник и тусклую подсветку голографических панелей.

Мирослава сидела в кресле напротив его стола и чувствовала себя так, будто её привели на допрос. Или на собеседование. Или на то и другое одновременно.

– Вы не пьете чай, – констатировал Властислав, наблюдая, как она отодвигает чашку, которую принесла восстановившаяся служба безопасности. – Кофе? Вино? Воду с магической очисткой?

– Воду, – ответила Мирослава. – Обычную. Из-под крана.

– У нас нет кранов, – голос Властислава оставался ровным, но Мирославе показалось, что в нём промелькнуло удивление. – Вода поступает через систему магической фильтрации. Она безопасна.

– Я привыкла к обычной.

– Привыкнете и к этой.

Он щелкнул пальцами, и из стены выдвинулся поднос с двумя стаканами прозрачной жидкости. Мирослава взяла один, сделала глоток и едва не поперхнулась – вода была идеальной. Никакого привкуса хлорки, никакой металлической ноты, которая преследовала её всю жизнь в трущобах. Просто… чистота. Стерильная, пугающая чистота.

– Вкуснее, чем из-под крана, – заметил Властислав, отпивая из своего стакана.

– Не в этом дело, – огрызнулась Мирослава, но руку с водой не убрала.

– Знаю. Дело в том, что вы не доверяете тому, что не можете контролировать. Вода из-под крана – знакомая, предсказуемая. Моя вода – непонятная, чужая. – Он поставил стакан на стол. – Это хорошее качество для человека, который будет жить в моем доме. Недоверие к незнакомому. Паранойя в разумных пределах.

– Вы анализируете мои привычки в питье воды?

– Я анализирую всё, – Властислав коснулся панели на столе, и голографический экран вспыхнул, заполняя пространство между ними плотными рядами текста, графиков и фотографий.

Мирослава узнала себя на одном из снимков. Она выходила из подъезда своей общаги, с контейнером в руках, лицо уставшее, волосы растрепаны. Снимок был сделан с высоты – дрон, не иначе.

– Это незаконно, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– В городе, где я владею сорока процентами магической инфраструктуры, закон – это то, что я могу себе позволить, – ответил Властислав без тени смущения. – Но вы правы. Технически, сбор информации без вашего согласия нарушает три статьи магического кодекса. Хотите подать жалобу?