Лика Сумеречная – Факультет временных парадоксов (страница 3)

Она вздрогнула. Рядом стоял профессор Хронос.

Он выглядел… иначе. Не так, как на экзамене. Галстук был завязан чуть кривее, и в уголках губ застыло выражение, которое она никогда раньше не видела. Если бы она не знала его так хорошо (а она знала его как самого ненавидящего её преподавателя в Академии), то сказала бы, что он выглядит растерянным.

– Профессор, – выдавила Влада, инстинктивно пряча сумку с конспектами за спину. – Я… я просто шла в общежитие.

– Решение по вашему делу уже принято, – сказал Хронос. Его голос звучал ровно, но в нем не было прежней ледяной отстраненности. – Ректор огласит его в шесть вечера.

– Я знаю.

– Вы знаете, – повторил он. Помолчал. – Влада… то, что вы сказали на экзамене, о девочке, о том, что вы не жалеете… это было правдой?

– Это всегда правда, профессор, – ответила она. – Каждый раз. Когда я вижу чью-то беду и могу помочь, я не могу пройти мимо. Я пыталась. Честно. Но не могу.

Хронос смотрел на неё странно. Смесь раздражения и… восхищения? Нет, не может быть. Хронос не способен восхищаться нарушительницей.

– Вы знаете, почему меня называют Хроносом? – спросил он вдруг.

– Потому что вы… профессор теории временных потоков? – неуверенно предположила Влада.

– Потому что Хронос – это имя бога времени. Мне дали его в Академии, когда я стал хранителем порядка. А до этого меня звали иначе.

Он замолчал, будто сказал лишнее.

– Как? – спросила Влада.

– Это не важно, – резко ответил Хронос. – Важно то, что я тоже совершал ошибки. В молодости. Я тоже… вмешивался.

Влада замерла.

– И что случилось? – спросила она.

– Я чуть не уничтожил временной поток, – сказал Хронос. – Потому что думал, что знаю лучше. Что мое чувство справедливости важнее законов мироздания. Я ошибался. И теперь я вижу ту же ошибку в вас.

– А если это не ошибка? – тихо спросила Влада.

Хронос посмотрел на неё долгим взглядом.

– В шесть вечера всё решится, – сказал он и ушел.

Влада осталась стоять в коридоре, чувствуя, как конспекты в сумке тяжелеют от воды, которой кот написал свои странные послания.

«Найди меня в месте, которого нет».

Она посмотрела на часы. 15:42.

До отчисления оставалось два часа восемнадцать минут.

И она понятия не имела, где искать «место, которого нет».

Влада сделала несколько шагов по коридору, лихорадочно перебирая в голове все известные ей локации Академии. Кладовки, подвалы, запретные секции библиотеки, старые аудитории, которые уже не использовались, – всё это было местами, которые есть.

Ей нужно было то, которого нет.

– Идиотская загадка, – пробормотала она.

– Мяу.

Она обернулась. В конце коридора, на подоконнике, сидел кот. Тот самый. Смотрел на неё и медленно крутил хвостом.

– Ты… ты можешь говорить, но предпочитаешь мяукать? – спросила Влада.

Кот моргнул, спрыгнул с подоконника и потрусил по коридору. Через каждые несколько шагов он оборачивался, проверяя, идет ли она за ним.

– Ты ведешь меня туда? – Влада ускорила шаг. – В место, которого нет?

Кот свернул за угол. Влада – за ним. За углом был тупик: стена, на которой висела старая картина – портрет первого ректора Академии, давно умершего мага, который основал факультет временных парадоксов три тысячи лет назад.

Кота не было.

– Эй! – Влада огляделась. – Ты где?

Никого. Только портрет старого ректора, который смотрел на неё с высоты своего величия.

Влада уже собиралась развернуться и уйти, когда заметила нечто странное. В углу картины, за спиной ректора, было что-то изображено. Кот. Маленький, почти незаметный, рыжий кот, который сидел на подоконнике в кабинете ректора.

И на картине этот кот… моргнул.

– Это невозможно, – прошептала Влада.

Она подошла ближе, протянула руку к картине. Пальцы коснулись маслянистой поверхности краски – и провалились внутрь.

Картина оказалась порталом.

Влада отдернула руку, но было поздно. Что-то – невидимая сила, поток времени, или просто любопытство – потянуло её внутрь. Она шагнула в картину, чувствуя, как реальность выворачивается наизнанку, как стены коридора превращаются в мерцающую пустоту, как пол уходит из-под ног.

А потом всё кончилось.

Она стояла в комнате, которой не было.

Это был старый кабинет, заваленный свитками, книгами, странными артефактами. В воздухе пахло пылью, старым пергаментом и… мокрой шерстью. Прямо перед ней, на столе, сидел кот.

– Ты пришла, – сказал он.

Теперь он точно говорил. Голосом низким, усталым, как у человека, который прожил несколько жизней и устал от каждой.

– Где я? – спросила Влада.

– В месте, которого нет, – ответил кот. – Комната между секундами. Щель во времени. Единственное место в Академии, куда не распространяется власть ректора и где твою память не смогут стереть.

– Зачем ты привел меня сюда?

Кот посмотрел на неё. В его глазах отражались тысячи временных линий, и все они сходились в одной точке – в ней.

– Потому что ты нужна мне, Влада, – сказал кот. – Ты нужна времени. Ты – та, кто помнит, что за правилами стоят люди. А сейчас время… время заболело. И лечить его может только тот, кто умеет нарушать правила.

Влада открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но кот поднял лапу.

– Всё расскажу. Но позже. Сначала тебе нужно кое-что увидеть.

Он махнул хвостом, и стены комнаты стали прозрачными.

Влада увидела Академию. Но не ту, которую знала. Академию, в которой не было Хроноса.

Профессор Хронос исчез из реальности.

Его кабинет пустовал. Его имя выцвело на расписании. Студенты перешептывались, пытаясь вспомнить, кто вел у них «Теорию временных потоков» в прошлом семестре, и не могли. Даже на портрете в Большом зале, где были изображены все великие профессора за три тысячи лет, его лицо расплывалось, стиралось, исчезало.

– Что… что происходит? – голос Влады сорвался на шепот.

– Ты спасла Элизабет Фэрроу, – сказал кот. – Это создало временной парадокс. Небольшой. Почти незаметный. Но из-за него линия жизни Хроноса лишилась якоря – события, которое сделало его профессором. Сейчас он исчезает из реальности. Через несколько часов никто в Академии не будет его помнить.

– Но я помню, – сказала Влада.

– Потому что ты создала парадокс. Ты – его причина. Ты помнишь то, чего больше не было.

– И что мне делать?

Кот спрыгнул со стола, подошел к ней и посмотрел снизу вверх. В его взгляде не было ни капли кошачьего равнодушия.