Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 53)

Ниже были упомянуты другие деревья: морник, горный ясень, граб, ядовитое ореховое дерево и секвойя. И свойства плодов с этих деревьев уже никак нельзя было назвать исцеляющими. Морник наделял камилею силой медленного яда. Горный ясень вызывал язвы и воспаления на коже. Граб — проблемы с суставами.

А вот ядовитое ореховое дерево способно было нейтрализовать действие горного ясеня, но требовало регулярного приема. И, наконец, секвойя.. Я даже усмехнулась — могла бы догадаться. Да, теперь все сходилось. Секвойя делала женщину бесплодной.

Я не стала ничего выписывать. Просто отстранилась от книги. С неведомой хворью, поразившей двух девиц, теперь все стало понятно. Как и с тем, почему они теперь постоянно пьют эту отраву. И о том, какое действие каждый раз несет с собой эта проклятая камилея, знала лишь Исабелла. И этот порошок никак не мог служить доказательством. Но зачем она пила сама? Тогда, в ее покоях, нам наливали из одного чайника.

Я вернулась к книге, снова просматривая окончание списка. Он заканчивался на двух третях страницы, а ниже было что-то аккуратно выведено тонким пером.

Разобрать было сложно, и я буквально уткнулась носом, поднеся свечу. Надпись гласила: «Используется в магических зельях». Едва прочла... Я уже хотела убрать свечу, которая даже нагрела лист, но, замерев, заметила, что ниже проявляется кое-что еще.

54.

Я наклонила свечу еще ниже и чуть не испортила бесценную книгу, капнув воском. К счастью, успела вовремя подставить ладонь. На плотной бумаге отчетливо проступали ровные коричневые буквы. Сначала бледно, но чем дольше я держала свечу, тем четче становились надписи.

Я убрала огонь от греха подальше, жадно всмотрелась в проступившие буквы.

Казалось, надписи были сделаны той же рукой, что и приписка про магические зелья — тот же ровный аккуратный почерк. Чуйка буквально вопила, что писала женщина. Матушка Дориана? Ведь это была ее книга... Я утерла об себя взмокшие ладони, как Гриб совсем недавно, склонилась над страницей. Прочла: «На дракона почти не имеет влияния. Цветки обладают малозаметным и кратковременным тонизирующим эффектом. Плоды, с какой бы опоры не было взяты, никакого воздействия не оказывают». Но едва я успела прочесть, буквы стали затухать и исчезать. Кажется, страница остывала... Я снова аккуратно поднесла свечу, подождала. И вот буквы снова начали набирать цвет. Все ясно... Похоже, матушка Дориана собственноручно делала пометки о воздействии трав на драконов. Вполне разумное решение, она наверняка заботилась о сыне... Что там говорил Гриб? Что она прекрасно во всем этом разбиралась, и даже дворцовые лекари порой просили ее советов.

Я открыла на следующем растении — репейник королевский. Страница тоже была заполнена текстом не до конца, и оставалось немного пустого места. И та же надпись обычными чернилами про использование в магических зельях. В прошлый раз я не обратила на все это никакого внимания. Я снова аккуратно поднесла свечу, прогревая лист и проступили коричневые буквы: «Позволяет контролировать первичные неустойчивые трансформации. В незначительной мере способен унять нестабильный огонь и облегчить вспышки. Сушить до хруста при лунном свете, избегая малейшего солнечного проблеска. Растертый в пудру порошок смешивать с ключевой водой и применять незамедлительно, иначе он утратит свойства».

Я открывала книгу еще в нескольких случайных местах и обнаруживала похожую картину. Как оказалось, в магических целях использовалось далеко не все. Да и далеко не все растения вообще имели на драконов какое-то действие. Многое, что использовали наши травники, обозначалось как бесполезное и пустое. Например, зверобой, который имел в народе широкое применение.

Я долистала до дягиля и замерла, уставившись в пустой лист. Целая страница: теперь я понимала, что все это было неспроста. Пальцы заледенели, а сердце билось так сильно, что, казалось, подскакивало к горлу. Я очень боялась увидеть правду. Я уже не надеялась, что дягиль безобиден. Чуйка... Бушарад ее подери!

Большая страница от одной свечи прогревалась неравномерно, и текст проступал клочками, так что я не могла ничего уловить. Пока я спускала пламя вниз, вверху проступившие буквы уже начинали исчезать. К тому же руки от волнения тряслись, и я очень боялась заляпать книгу. Тогда точно никому несдобровать. Ни Грибу, ни мне самой. Дориан очень разозлится — у меня не было никаких иллюзий. Он не разрешил мне брать книгу. Это было озвучено предельно ясно.

Оставалось проявлять текст фрагментами и записывать то, что получилось, чтобы позже иметь возможность сложить написанное в единую картину. Не скажу, что я справилась быстро. Исписанный мною лист был полон помарок и клякс, ладонь перепачкана чернилами, едва ли не до запястья. Но это меня не заботило — скажу, что всю ночь занималась каллиграфией. Из вредности. Заботило то, что часовая стрелка уже миновала отметку «четыре», и непроглядная ночь за окном подернулась свинцовой серостью. До рассвета оставалось не больше получаса, и я должна буду отдать Грибу книгу, как и обещала. Но тот наверняка явится раньше.

Если он вообще куда-то уходил

Я сверила текст, чтобы убедиться, что не допустила ошибки. Потом перелистала всю книгу, удостоверяясь, что нигде ничего не испортила, и прошлась по страницам для верности гусиным пером — даже оставленный волос может оказаться уликой.

Как я и предполагала, Гриб прокрался в комнату раньше договоренного. Бледный осунувшийся, с бегающими глазками. Когда я вручила ему травник, он тяжело выдохнул. Быстро завернул его в черный платок и спрятал под накидкой.

Поклонился:

— Благодарю, госпожа. — Бросил острый взгляд на мою испачканную чернилами руку: — Надеюсь, вы нашли то, что искали?

Я кивнула:

— Да, льер Боск. Я очень благодарна вам и не забуду вашей услуги. Сообщите, когда вернете книгу на место. Я не лягу спать, не убедившись, что все в порядке.

Ступайте.

Евнух ушел без лишних расшаркиваний — он и сам глаз не сомкнул. Я вернулась к столу, опустилась на стул и только теперь поняла, насколько устала. В глаза будто насыпали песка, лицо чуть покалывало от напряжения, в ушах шумело. Я положила перед собой исписанный лист, но буквы уже плыли перед глазами. Тем более, даже я могла с трудом разобрать собственные каракули.

Впрочем... книга не внесла ясности. Я надеялась увидеть характеристику растения и описание свойств, но ничего этого не было. Всю огромную страницу занимал длиннющий подробный рецепт, регламентирующий буквально каждый шаг.

Насколько я сумела понять, это было приготовление сиропа. Нудное скрупулезное описание, отмеряющее даже количество «ключевых вод», в которых стоило промывать дягиль перед приготовлением. Потом — замачивание в росе в течение четырех суток. Потом — проваривание, сопровождаемое чередой строго отмеренных помешиваний. Потом остужение. Снова проваривание...и так до бесконечности, пока руки не отсохнут.

Все это не давало мне ровным счетом ничего. Не было указания на самое главное: каким воздействием на драконов обладал дягиль. И какие свойства имел приготовленный сироп. И я не представляла, как это узнать, но интуитивно накрепко связывала его с Пиявкиным леденцом. Рецепт был тщательно скрыт. Значит, на то были основания. В книге были скрыты все дополнения, касающиеся драконов.

Камилея теперь отошла далеко на второй план. Впрочем, она меня больше вообще не интересовала.

Гриб обернулся быстро. Доложил, что вернул книгу без происшествий. Он пожелал мне доброй ночи и поспешил убраться. Я надежно спрятала исписанный лист, легла в кровать, но даже не надеялась теперь, что смогу заснуть.

55.

Чернила в этом дворце оказались на редкость качественными. Я чуть ли не все утро усердно терлась мочалкой, но эта гадость не отмывалась. Служанки смотрели на мою измазанную руку с интересом. Версия для всех любопытных у меня была одна: я чуть ли не до рассвета упражнялась в каллиграфии. Прекрасная правдоподобная версия. Была... до тех пор, пока я не смекнула, что весомо недостает плодов таких стараний. Обычно после моих упражнений все было завалено испорченными листами. Потом я старалась хоть что-нибудь притянуть за уши, назвав годным. Но все заканчивалось одинаково — я сгорала со стыда и приказывала выбросить эти каракули. Впрочем, служанки едва ли заметят, а Гриб и без того все знает. Да... бедняга Гриб теперь у меня точно был на коротком поводке.

И он это прекрасно понимал. Видит Великий, я это не планировала — само вышло.

И злоупотреблять положением Боска я точно не хотела. Надеюсь, это повод, чтобы начать доверять ему чуть больше.

Время близилось к полудню, а евнух все не объявлялся. И я начинала не на шутку переживать. Вдруг Дориан все узнал? Впрочем, с его характером я бы точно не осталась в неведении.

Наконец, Гриб показался на пороге, и я выдохнула. Он вел себя, как ни в чем не бывало. Сразу принялся делать замечания служанкам: все не то и все не так. Те забегали, как шальные.

Я тихонько спросила

— Все спокойно, льер Боск?

Он многозначительно прикрыл глаза:

— Полагаю, да.

Я лишь молча кивнула. Это очень хорошо. Если бы не тупик.

— Полагаю, вы собираетесь к пруду, госпожа?

Я напряглась:

— Что-то не так? Пи... — я никак не могла заставить себя следить за языком. —Принцессу Марисоль не пустили?