Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 51)
Гаэль даже утер взмокший лоб платком, но в черных глазах буквально искрился триумф. Видел ли Дориан его таким хотя бы раз в жизни? Едва ли. Брат никогда не позволял себе такого неприкрытого ликования. Но он ведь был свято уверен, что совершает благодеяние.
Гаэль развязал атласный бант и подвинул пачку листов Дориану:
— Я много дней провел за изучением книг, господин брат мой. Позабыв про отдых и сон. Даже посетил королевское хранилище. Все для того, чтобы отыскать для вас выход.
Дориан сделал вид, что не слишком понимает его слова:
— Выход... откуда?
— Из чудовищной ловушки, в которой вы оказались, ваше высочество.
Дориан молчал, пытливо смотрел на Гаэля. Наконец, скривился.
— Ты искренне считаешь, что меня можно загнать в ловушку?
По сосредоточенному лицу брата пробежала едва заметная тень. Он тотчас поднялся из-за стола и припал на колено, смиренно склонив голову:
— Прошу простить, господин брат мой. Я забылся и выражался непозволительно.
Вас нельзя загнать в ловушку. Оскорбление — думать об этом и преступление — об этом говорить. Я приму любое наказание. Это была лишь фигура речи.
Фигура речи.
— Вернись за стол, Гаэль. Я не принимаю твоих извинений.
Тот поднялся, но теперь растерянно застыл. Не понимал, как трактовать эти слова.
Наконец, опомнился:
— Господин брат мой?
Дориан указал ему на стул и сам подлил вина.
— Я не оскорблен. Поэтому тебе не за что извиняться.
Гаэль склонил голову:
— Вы слишком великодушны.
Он вернулся за стол, но заговорить не решался. Похоже, чувствовал себя безоговорочно виноватым. А, может, злился на самого себя. За язык, который не удержал за зубами. Как это было непохоже на него... Брат взвешивал на ювелирных весах каждое слово и каждый жест. Но Дориан уже успел отметить, что если дело касалось Розалины, тот проявлял неуемное рвение. Так заботился о чести Олоронской ветви? Закостенел в своих правилах? Да, тому была причина. Гаэль считал себя позором семьи и относился к себе гораздо безжалостнее, чем все прочие. К себе и к сыну, но... Дориан только теперь начал понимать, что мир не ограничивается правилами. Есть кое-что другое.
Он посмотрел на брата:
— Меня можно загнать в ловушку, как и всех прочих, Гаэль. Имеет значение, лишь с каким мастерством ее расставить.
Тот снова молчал, глядя в свою тарелку. Кивнул с тяжелым выдохом.
— Это очень мудро, ваше высочество... Эти слова делают вам честь.
Дориан кивнул на листы:
— Так что здесь?
Гаэль будто не расслышал. Сидел, отстраненно глядя в пустоту. Наконец, очнулся:
— Простите, ваше высочество?
— Что в этих бумагах?
Брат, наконец, пришел в себя, глаза сверкнули привычным блеском:
— Выдержки из трудов, которые мне удалось найти. Я выяснил, как избавиться от простолюдинки, не доводя ситуацию до крайности, брат мой.
Дориан напрягся, но постарался не выдать этого. Усмехнулся
— Ты, впрямь, считаешь это возможным?
— О, да! Я нашел достоверное описание одного и того же случая в нескольких источниках. В Хрониках царствования Гаэля | Основателя, в Летописи отшельников восточных скал, в Сочинении о магической природе.
— ... довольно! — Дориан брезгливо махнул рукой. — Избавь меня от этих нудных подробностей. Твои копии наверняка содержат указания на источники.
Гаэль кивнул.
— Разумеется, ваше высочество. Источник, секция, полка и номера страниц. В подобных делах обязательна аккуратность.
— Прекрасно. Я изучу это на досуге. Теперь же переходи к сути. Что именно ты узнал?
Гаэль вскинул голову:
— Отметки можно избавиться. И связь прервется.
Внутри все застыло.
— Как?
— Все оказалось проще, чем можно было предположить, ваше высочество.
Лучшего и желать нельзя.
Дориан молчал, чувствуя, как внутри копится жар. Не выдержал:
— Ты намерен говорить или нет?
Гаэль помрачнел:
— Конечно, прошу меня простить. Метку достаточно просто срезать. Но при одном непременном условии: избранная женщина должна добровольно пожелать это сделать. Нельзя принудить или срезать насильно. Великий благоволит вам, ваше высочество. Простолюдинка с самого начала хотела покинуть дворец. Достаточно ей лишь предложить, и она охотно согласится.
Дориан пристально смотрел на брата
— Так просто? И тебе стоило таких трудов найти эту информацию?
Тот кивнул.
— Этому есть обоснование, ваше высочество. Стать истинной супругой дракона —огромная честь. Разве найдется достойная женщина, способная от этого отказаться? Она должна быть либо безумна, либо непроходимо глупа.
— Значит, ты предлагаешь просто отпустить простолюдинку из дворца, когда она разорвет связь?
Гаэль покачал головой.
— Конечно, это невозможно. Она успела многое увидеть и услышать. Разумеется эта женщина должна навечно замолчать.
Сердце будто сжало ледяными когтями, и Дориан с трудом держал себя в руках.
— Будет ли это значить, что моя дочь сможет назначить новую истинную пару?
Гаэль растерянно застыл. Наконец, неуверенно кивнул.
— Полагаю, да, ваше высочество.
Дориан усмехнулся.
— Полагаешь? Или знаешь наверняка?
— Знаю наверняка, господин брат мой... — Он помедлил. — Дайте мне еще немного времени, и я найду документальные подтверждения. Можете не сомневаться.
— Так ищи! Почему ты сам об этом не подумал?
Дориан поднялся из-за стола и отошел к окну, боясь, что Гаэль сможет распознать на его лице истинные чувства. Разорвать связь? Отпустить из дворца? Убить?