Лика Русал – «Погодница» (страница 3)

– Слезь, будь добр, – попросила я, самолично пересаживая нахохлившегося Кешу с себя на рабочий стол.

– Да что ты такая хмурая! – Кеша, пренебрегая моим возмущённым пыхтением, забрался в сумку, приготовившись идти со мной явно не своим ходом, а на «ведьма-экспресс». – Вспомни, как мы отлично управлялись со всеми заданиями, лучшими на потоке были!

– Помню… но сейчас, кажется, что-то посложнее.

Кеша прикрыл глаза, то ли неохотно признавая мою правоту, понимая, что студенческие будни в школе магии отличаются от рабочих трудностей взрослой жизни, то ли просто игнорируя меня молчанием и вспоминая те дни.

А вспомнить было что…

Все отмеченные магией жители Ириса, а таких насчитывалось около двадцати процентов населения, обязаны были пройти обучение в магической школе под присмотром десятерых наставников. Дети проводили в школе всё свободное время, изредка (и то не все) посещая родные семьи лишь на время летних каникул, я же, вернувшись после того знакового для нас с Кешей лета, решила больше не выезжать из стен школы и оставшиеся годы обучения, и я, и мой фамильяр усиленно впитывали знания, вместе посещая и лекции, и практические занятия.

Кешу не сразу приняли с распростёртыми объятиями (нет, фамильяры не являлись редкостью, и петух казался не таким уж экзотичным по сравнению со змеёй или пауком), виной всему служил его характер и вечные байки о том, что Кеша якобы заколдованный великий маг, которые он сам о себе и распускал с превеликим удовольствием. Но со временем и к моему товарищу привыкли, а на выпускном даже просили совместное фото. Так мы и оставались всегда вдвоём… Даже на работе в «Погоднице», где Кешу приняли с подозрительным спокойствием и отсутствием любопытства. Правда, этому факту я удивлялась лишь первые дни, до моего знакомства с фамильяром архивариуса – крупным жёлтым осьминогом, помогавшим ему заполнять карточки папок с документами и предпочитавшим нередко цитировать Вальтера и раннего Шекспира.

– Опять в облаках витаешь, – донёсся из моей сумки упрёк Кеши. – Шею свернёшь, даже супа не сварим.

Я встрепенулась, осознав, что действительно слишком ушла в свои мысли, успев между делом механически дойти через два квартала и, свернув по узкой улочке, вымощенной брусчаткой, оказаться в дальнем районе города – всего в километре от искомого места.

– Какой ты заботливый, Кеш, – привыкшая к его тону и подколкам, я даже не подумала обижаться, но для того чтобы он не расслаблялся, буркнула: – Смотри, как бы тебе в суп не попасть. Зарплату в последнее время задерживают всё чаще…

Кеша издал какой-то странный, полузадушенный кукареку, так, будто подавился своим возмущением и теперь пытался его откашлять.

– И это говорит та ведьма, которой я отдал лучшие годы своей жизни!

– Не ёрничай, ты бессмертный.

– Неважно, молодость безвозвратно утеряна…

– Если бы не я, тебя бы забили камнями или продали бы в подпольный цирк магических существ.

Кеша фыркнул, зарываясь в складки сумки поглубже.

– Или бы я достался более вежливой и чуткой ведьме.

Свернув за угол, устав от бессмысленного разговора со вновь испортившим мне настроение фамильяром, я увидела её: старую, полуразрушенную церквушку, одиноко возвышавшуюся посреди пустыря, окружённую хаотичным вихрем пыли и сорванных листьев. Смерч, неистово вращаясь, казался живым существом, пожирающим всё вокруг, а у его основания зияла тьма, словно портал в неведомое.

Первое, что бросилось в глаза – полное отсутствие людей. Обычно подобные аномалии привлекают толпы любопытствующих, но здесь не было ни души. Лишь холодный ветер свистел в сломанных витражах церкви, разнося зловещую тишину. Нужно было действовать быстро, пока этот хаос не разросся до катастрофических масштабов, перебравшись в более людные районы.

– Юль, мне не нравится эта штука, – раздался петушиный голос из сумки.

– Цыц, – оборвала я его, ступая ближе и пытаясь сконцентрироваться.

Вытащив из сумки мерцающий амулет, я приблизилась к смерчу. Кеша, высунув голову, тревожно кудахтал, призывая к осторожности. Прикоснувшись к вихрю защиты, я ощутила странный резонанс, будто магия пыталась вытолкнуть меня, предупреждая об опасности. В самой сердцевине чувствовалась странно знакомая энергия… словно давно позабытый запах, но бывший когда-то в окружении. Как что-то из детства… ванильные булочки? Корица? Мёд?.. Что-то тёплое и родное.

– Ты скоро? Тут душно…

Не обращая внимания на душевные стенания фамильяра, я достала два других амулета и технический прибор – барометр, должный послужить для схлопывания аномалии, впитав лишнюю энергию в свои внутренние кристаллы.

Смерч, всё это время остававшийся на одном месте, лишь слегка кружась на длинной ветряной ножке, покачнулся и начал медленно ползти в мою сторону.

– Юль, атас! – вновь закудахтал Кеша. – Этой штуке не нравятся твои цацки!

– Да вижу я. – Амулеты быстро упали на землю, в очерченный мной круг из специальных символов, а вот барометр заклинило. – Блин-блин-блин! – несколько раз стукнув по упрямой железяке, видя, что смерч уменьшил расстояние до критического минимума и уже чувствуя затягивающую внутрь воронку, я с победным кличем раскрыла барометр, выставляя руку вперёд за секунду до того, как всё вокруг закрутилось, и земля поменялась местами с небом.

Глава 2

В ноздри ударил резкий запах нашатыря.

Распахнув глаза, я покачнулась, но Игнат, оказавшийся рядом со мной на земле около церквушки, придержал за плечи.

– Осторожно, Юль, ты сильно ударилась головой, – с заботой произнёс он.

– Да, Сивцова, вот это ты наворотила делов! – резкий тон начальника отозвался в пульсирующих висках.

Я огляделась, найдя Сергея Родионовича и нескольких оперативников из бюро взглядом, заметив немалые разрушения в переулке, но, к счастью, следов смерча не наблюдалось.

Несмотря на то что, судя по всему, мне удалось захлопнуть аномалию, голос начальника продолжал бить наотмашь:

– Тебе повезло, что соседний патруль проходил мимо. А то остались бы от тебя рожки да ножки.

Игнат мягко улыбнулся, пряча взгляд, и помогая мне подняться. Я старалась не сильно виснуть на технике, но голова продолжала идти кругом.

– Где Кеша? – первым делом спросила я. Нахождение моего друга казалось важнее всех упрёков и оставленных смерчем разрушений.

Сергей Родионович хмыкнул.

– В отделе уже, увязался вслед за Ольгой и Борисом, выпрашивает бургеры, оперируя тем, что после сложной операции скинул вес.

– Это правда? – одними губами спросила я Игната.

– Да, – так же ответил он.

– Что вы там переглядываетесь?! – взвился Сергей Родионович. – Лучше скажи, почему так поздно воспользовалась барометром и позволила затянуть себя в воронку? Вроде ж не стажёрка, Сивцова, уж давно!

В ушах зазвенело. Начальник явно находился не в духе, и я понимала почему. Халатность в работе могла привести к непредсказуемым последствиям, в худшем случае – к жертвам среди обычного населения.

– Я… я почувствовала что-то знакомое, – пробормотала я, отводя взгляд. – Как будто… воспоминание, ваниль, корица… запах. Это сбило меня с толку.

Сергей Родионович недовольно поморщился.

– Воспоминания, значит? А если бы этот твой «знакомый запах» вырвался наружу и устроил тут локальный апокалипсис? Что тогда?

Я молчала, чувствуя, как румянец стыда заливает щёки.

Игнат, заметив мою растерянность, попытался сгладить ситуацию:

– Сергей Родионович, главное, что всё обошлось. Юлия справилась, аномалия нейтрализована. Разберёмся позже, что там за «воспоминания».

– Ладно, – смягчился начальник, вздыхая. – Отвезёшь её в отдел, Игнат. Пусть придёт в себя. И доложишь мне потом всё подробно, Сивцова. И чтобы никаких «ванильных булочек» больше!

Игнат подвел меня к служебной машине. Усевшись на пассажирское сиденье, я закрыла глаза, пытаясь унять пульсацию в висках. «Ванильные булочки… корица… мёд…» Откуда этот запах? И почему он вызвал такую бурную реакцию аномалии? Нужно будет покопаться в памяти, пока Кеша не слопал все бургеры в отделе.

Мотор мягко загудел, стоило технику провернуть ключ в замке зажигания и нажать на педаль газа. Я отвернулась к окну, рассматривая мимо проплывающие улицы Ириса – самого обычного и в то же время магического города, в котором старенькие панельные многоэтажки соседствовали с деревянными колодцами, а детские площадки из яркого пластика нередко облюбовывали мелкие домовые, которых периодически приходилось депортировать обратно в их избы на окраине.

– Не переживай ты так, – с заботой в голосе посоветовал Игнат, продолжая смотреть только на дорогу. – На самом деле, Сергей Родионович так вызверился, потому что не ты одна пострадала. Ещё нескольких наших накрыло.

А вот это было необычно. Оторвавшись от видов Ириса, я села так, чтобы видеть профиль Игната и его эмоции. Парень прикусывал губу, а на пухлых щеках поселились неровные пятна болезненного румянца. Так наш техник выглядел только в двух случаях – когда очередное происшествие в городе казалось впечатлительному парню слишком уж сложным или когда я случайно оказывалась настолько близко, что неизменно краснеющий техник начинал терять дар речи.

– Подробнее, пожалуйста, – попросила я, видя, что сам Игнат продолжать не собирается. – Что ещё случилось?

Парень замялся. Откинув кучерявую чёлку со лба, он кинул на меня озадаченный взгляд, но тут же вернулся к дороге.