Лика Русал – Горничная для двух Ли. Том 1 (страница 5)

Стоило закрыть глаза — и перед внутренним взором возникалиодни и те же картины: кованые ворота, распахнувшиеся передо мной, дорога,уводящая вниз по холму, далёкие огни города… А следом — резкий рывок, и я сноваоказывалась в коридоре особняка, словно никуда и не уходила.

«Это не сон, — повторяла я про себя. — Всё происходит насамом деле».

Под утро удалось задремать, но сновидение получилось рваным,наполненным неясными образами: ветви, сплетающиеся в узорах, чьи‑то глаза за спиной, шёпот на незнакомом языке. Проснуласьс головной болью, чувствуя себя ещё более разбитой, чем накануне. Виски пульсировали, во рту пересохло, каждое движение отдавалось ломотой, словно новое тело перестало мне принадлежать.

Еле собравшись, я поплелась выполнять новые поручениягосподина Кима.

Утро началось с мелких неудач. Чашка выскользнула из рук,когда я наливала воду из графина, — звон разбившегося фарфора эхом отозвался втишине. Осколки разлетелись по полу, один из них оцарапал палец: выступилатонкая струйка крови.

«Живая… настоящая…»

Попытка собрать осколки обернулась новой бедой: я заделавазу с сухоцветами, и та опрокинулась, рассыпая по полу лепестки и сухиестебли. Даже швабра, которую я взяла для уборки, сначала зацепилась за крайковра, а потом едва не упала мне на ногу.

— Осторожно, — раздался голос за спиной.

Я вздрогнула и обернулась. Это была Миён. В её взглядечиталось понимание — словно она когда‑то проходила через то же самое.

— Ты выглядишь так, словно не спала всю ночь, — заметилаона.

— Так и есть, — призналась я. — Просто… не могу привыкнуть.Всё вокруг кажется… неправильным.

Миён кивнула, кажется, уловив суть моих тревог без слов.

— Просто старайся успокоиться. Работа на господ Ли — нехудшее, что могло приключиться.

Я сжала губы, не находя ответа. Её слова звучали не какпредупреждение, а как констатация неизбежного — будто речь шла о законахприроды, которые не подвластны человеческой воле.

— Просто сосредоточься на работе, — добавила она мягче. —Это помогает.

Я кивнула, хотя внутри всё сжималось от тревоги.

Мы быстро разбрелись по своим делам, и я попутно пыталасьзапомнить расположение всех помещений.

Гостевая комната, порученная мне для уборки, встретилапростором и светом. Большие окна выходили в сад, солнечные лучи пробивалисьсквозь тяжёлые шторы, рисуя на паркете золотистые квадраты. На стенах виселикартины с морскими пейзажами: волны, разбивающиеся о скалы, парусники нагоризонте. Возле камина расположился мягкий диван с вышитыми подушками, а настолике у окна стояла ваза с свежими лилиями — их аромат смешивался с запахомполированного дерева и воска.

Я принялась за работу, стараясь сосредоточиться надвижениях: провести тряпкой по поверхности комода, аккуратно смахнуть пыль срамок картин, протереть стеклянные дверцы шкафа. Но мысли разбегались, снова иснова возвращаясь к вчерашнему происшествию у ворот.

«Почему я не смогла выйти? Что это за место? И почему никтовокруг не замечает ничего странного?»

Закончив с основной уборкой, я проверила вазы с цветами —они стояли свежие, менять не требовалось — и подошла к столику у окна, чтобызаменить воду в графине. Пальцы дрожали, капли падали на полированнуюповерхность, оставляя мокрые следы.

В коридоре раздались шаги — чёткие, размеренные, каждыйвыверен до миллиметра. Я замерла, прислушиваясь. Звук приближался, становилсявсё отчётливее, и с каждым мгновением по спине бежали мурашки.

Дверь открылась без стука — плавно, почти бесшумно, но отэтого ещё ощутимее.

Он вошёл — и всё вокруг мгновенно стало его.

Высокий, с идеально прямой осанкой. Костюм сидел безупречно,подчёркивая широкие плечи и скрытую силу. Белая рубашка накрахмалена до хруста,рукава аккуратно подвёрнуты, обнажая сильные запястья с тонкими чёрными часами.На носу — стильные очки с диоптриями, придающие облику холодный,интеллектуальный оттенок. Ткань костюма отливала едва заметным блеском, туфлисияли, будто их только что отполировали.

Его лицо напоминало высеченную из камня статую: чёткие линиискул, прямой нос, губы, сжатые в ровную линию. Тёмные волосы аккуратно уложены.Глаза — почти чёрные, пронзающие насквозь, считывающие каждую мысль, каждуюэмоцию, которую я пыталась скрыть.

В груди что‑то сжалось. Не страх — хотя он тлел где‑то глубоко внутри. Скорее странное притяжение: невидимая сила тянула к этому мужчине вопреки внутреннему крику: «Держись подальше!» Воздух вокруг сгустился, наполнилсяэлектрическим напряжением.Свет в комнате словно померк, всё остальное отошло на второй план — остался только он.

И тут, внезапно, в сознании всплыло знание — Ли Джунхёк, 38лет. Оно возникло само собой, как если бы кто‑то вложил его в мой разум, — часть скрытого сценария, о котором я пока не догадывалась.Я не понимала, откуда взялась эта уверенность, но сомнений не оставалось:передо мной стоял хозяин особняка. Старший господин Ли.

Он скользнул по мне взглядом — быстро, отстранённо, словнооценивал не человека, а предмет интерьера.

— Новенькая? — Голос низкий, ровный, лишённый интереса. Ноего тембр вызвал тугой узел в животе. Звук резонировал внутри, пробуждаястранную дрожь.

— Д‑да, — с трудом выдавила я, стараясь унять дрожь в голосе. — Да, господин.

Господин Ли Джунхёк чуть склонил голову, изучая меня ещёсекунду, затем произнёс:

— Уберите комнату для переговоров. Через час она мнепонадобится.

Коротко, чётко, без лишних слов. Приказ, не терпящийвозражений. В тоне не слышалось грубости, но и теплоты тоже — лишь холоднаявластность, заставляющая подчиняться.

— Да, господин, — я склонила голову, ощущая, как пылаютщёки.

Он уже повернулся к выходу, но замер на миг, будто что‑то вспомнил.

— И ещё, — добавил, не оборачиваясь. — В этом доме непринято опаздывать.

Затем вышел так же бесшумно, как и вошёл, оставив после себяедва уловимый аромат сандала и чего‑то ещё — властного,неумолимого, почти осязаемого.

Я стояла неподвижно, пока шаги не затихли в глубинекоридора. Руки дрожали, дыхание сбилось, а в голове крутилась одна мысль:

«Знает ли он, что я появилась здесь не совсем вовремя, как исказал господин Ким? И почему от одного присутствия старшего Ли мир вокругледенеет?»

Медленно выдохнув, я поправила форму и направилась к выходу.Нужно успеть подготовить комнату для переговоров — и постараться не думать отом, что именно от этого мужчины — нанимателя — зависела моя дальнейшая работаздесь. Хочу я того или нет.

***

Комната для переговоров встретила меня строгой, почтиаскетичной роскошью. Длинный стол из тёмного дерева с едва заметным узоромпрожилок, вокруг — двенадцать кресел с высокой спинкой, обитых тёмно‑синей кожей. На стенах — карты в простых рамах, не декоративные, а рабочие: с отметками,пометками, линиями маршрутов. Окна зашторены структурными портьерами цвета грозового неба.

Я быстро, но аккуратно расставила подносы с чаем: фарфоровыечашки, серебряные щипцы для сахара, блюдца с тонкими ломтиками лимона. Рядомпоставила вазу с белыми орхидеями, удивившись подобному выбору цвета отфлориста. Проверила, чтобы все предметы стояли симметрично, салфетки лежали пододинаковым углом, а графин с водой не отбрасывал бликов на документы, которыеуже лежали на столе.

Закончив, я сделала шаг к двери, представляя, как выйду вкоридор и вздохну с облегчением… Но замерла, услышав голоса за стеной.

— …И это только начало, — донёсся низкий, властный голосгосподина Ли. — Рынок не терпит колебаний. Либо ты диктуешь условия, либостановишься их частью. В нашем деле нет места для сомнений. Третьего не дано.

— Понимаю, господин Ли, — ответил второй голос, заметнодрогнувший. — Мы учтём ваши замечания и скорректируем стратегию. Уже сегодняначнём перерасчёт всех показателей.

— Не «начнём», — отрезал Ли Джунхёк, и даже мне стало не посебе от остроты его тона. — Вы завершите перерасчёт. И не через неделю, незавтра, а через два часа. У вас есть доступ к серверам компании — задействуйтеих мощности. Если к 15:00 у меня на столе не будет обновлённых прогнозов сучётом всех переменных, включая макроэкономические индикаторы и региональныериски, — мы будем вынуждены пересмотреть условия нашего сотрудничества.

Я осторожно выглянула в щёлочку двери, надеясь заметить путик отступлению и не попасться на глаза. В памяти всплыли слова других горничных:«Господа не любят, когда прислуга становится заметной».

Мой наниматель (пусть я к этому специально и не стремилась)и неизвестный мужчина стояли совсем близко, перекрывая любую возможностьускользнуть.

Партнёр Ли Джунхёка сглотнул, пальцы его побелели, сжимаяпапку.

— Господин Ли, это крайне сжатые сроки… У нас не так многоаналитиков в смене, и…

— Меня не интересуют оправдания, — перебил хозяин особняка.— Меня интересуют результаты. Вы получили доступ к ресурсам «Ли Групп» —используйте их. Или вы переоценили свои возможности?

Мужчина побледнел, вытер испарину со лба.

— Нет, конечно нет, господин Ли. Мы сделаем всё возможное.

— Не «возможное», — холодно поправил Ли. — А необходимое. Ипомните: я не прощаю ошибок дважды.

Я отпрянула от двери — сердце забилось чаще. Попасться наглаза господину сейчас — значит нарваться на неприятности. Он явно пребывал нев лучшем из своих настроений. Либо же был таким ледышкой постоянно — что ещёхуже. Нужно было найти другой выход.