Лика П. – Чёрная Роза. Кавказский брак (страница 5)

— Знаешь что, Хадиса! Я здесь ради сына, а иначе ноги бы моей в твоём доме не было! Поэтому давай сделаем вид, что мы все рады и довольны друг другом! И уж если совсем говорить начистоту, то уж не в твоём положении выделываться, тем более что козырять-то вашей семье нечем! Как раньше в твои двери сваты очередью не ходят. Товар-то изрядно подпорчен. Давай, зови свою дочь, надень ей кольцо, платок, и делу конец! Надеюсь, в этот раз твоя «красавица» носом не будет воротить? — вопрос прозвучал с издёвкой. Не в их положении было отказывать.

— Нет… не станет… она примет кольцо, — сквозь зубы произнесла Хадиса.

— Разумеется, это твой последний шанс, — вставила так же язвительно Нармин, как и её сестра.

— Ждите! — сказала Хадиса и неторопливой походкой ушла в дом. Как только она оказалась вне поля зрения сестёр-гарпий, первое, что она сделала — остановилась и задышала, как после круговой кардиотренировки, и, взявшись за халат на груди, стала его трясти характерными движениями, создавая воздухообмен, как от духоты. Женщина взмокла под одеждой.

— Аллах-Аллах, — она подняла руки в молитвенном жесте, — ты услышал меня… спасибо!

Женщина спохватилась и побежала сначала в комнату мужа. Сегодня выходной день, и он отдыхал.

— Али! Али! Вставай, к нам сваты пришли! — влетев в комнаты, заголосила Хадиса.

— Что? — подскочил на диване взъерошенный муж. — Я не ослышался, ты сказала сваты?

— Нет, не ослышался, давай, приводи себя в порядок и выходи, а я пойду Розу подготовлю.

— А кто сваты-то? — спросил Али вдогонку уже выбежавшей жене.

— Да какая разница, — отмахнулась она… — Роза! — влетела в комнату дочери, чем напугала девушку. Она в это время вышивала на подушке и от неожиданно влетевшей с безумными глазами матери укололась.

— Что случилось, мам? — поморщилась она от боли.

— Что случилось?! Да судьба твоя случилась! Вставай и быстро переодевайся в платье! — Мать бросилась к гардеробу и как умалишенная давай перебирать платья дочери.

— Мама… ты меня пугаешь. Что происходит? — сглотнула Роза.

— Сваты, дочь! Тебя сватают!

Роза побледнела, встала с места.

— Я не хочу… — сказала она, немигающе глядя на мать.

— Что? — застыла та с платьем в руках. — Что ты сказала… а ну-ка повтори…

— Я больше не хочу замуж… не хочу, — твёрдо заявила Роза.

— Ты с ума сошла? Такого шанса больше не будет! — Хадиса подошла к дочери.

— И не надо.

— Не надо? — спросила, больно ухватив Розу за руку.

— Да, не надо, — твёрдо заявила дочка. — Не хочу я!

— А чего хочешь? — дёрнула за руку дочь Хадиса. — На нашей с отцом шее сидеть, да? Этого хочешь? Или чтобы на твоих родителей пальцем указывали, когда мы на рынок ходим, и говорили: «Смотри это родители ведьмы»? А может, хочешь до конца дней смывать клеймо с наших ворот? Этого хочешь? — чем дальше, тем больше мать распалялась.

— Хватит… хватит, мама!

Хадиса давила на неё. Розе было сложно, она уже и сама начала верить в то, что она проклята, и все беды реально из-за неё.

— Нет! Это ты послушай и знай, что нас с отцом постоянно обзывают! Думаешь, мы хотим? Пойдёшь и примешь кольцо как миленькая. Поняла меня?

— Да… — Роза покорно опустила глаза.

— И чтобы без фокусов. Уяснила? — строгий взгляд матери ничего хорошего не сулил.

— Да, мама, поняла.

— Ну что ты, дочка, — отец вошёл и обнял её. — Мы с мамой тебя любим. Не сердись на неё, мама сильно нервничает и переживает за тебя. С мужем лучше, чем без него. Стерпится — слюбится. Вон твоя мать меня тоже не любила, а теперь, смотри, мы с ней семья и любим друг друга.

— Конечно, дочка, — Хадиса прослезилась. — Я очень боюсь, что ты никогда не выйдешь замуж.

— Я поняла, — грустно сказала Роза и обняла мать, Хадиса её притянула ближе. — Ма…

— Что, дочка? — спросила она, не разнимая объятий.

— А жених кто?

— Жених достойный… Мамедов это.

— Который Мамедов? Тот, что Мансур? — оторвала голову она от матери, заглядывая ей в глаза.

— Тот самый, дочка, — мать разорвала объятия и вытерла в уголках глаз набежавшие слёзы.

— Мам… он же… Аллах, — обречённо произнесла она, — он не простит меня…

— Не говори ерунды… всё будет хорошо. Надевай платье и выноси кофе или чай сватам на подносе.

Через пятнадцать минут, когда все сидели за столом, Роза в длинном платье с закрытыми рукавами вышла к сватам, неся поднос с кофе.

Зейнаб и Нармин, разумеется, к угощению не притронулись, а на скорую руку достали платок и кольцо. Это сватовство изначально было не по правилам, но оно и не удивительно, если считать, что Мамедовы в этом качестве и в этом доме не впервой.

Зейнаб всучила ей кольцо в ювелирной коробочке и, завязывая платок на голове Розы, шепнула:

— Я тебя, змея подколодная, насквозь вижу: если вздумаешь с моим сыном что сделать, задушу собственными руками. Поняла? — Роза посмотрела на неё открытым взглядом, так ничего и не ответив.

Глава 7.

Дорога обратно тянулась пыльной лентой. Жара отпустила, но асфальт ещё дышал теплом. Сёстры шли в ногу, сжав сумки на сгибе локтя. Сначала молчали, прислушиваясь к собственным мыслям и далёким голосам бегающей по улице детворы. И за первым поворотом Зейнаб первой нарушила тишину.

— Так, — она повертела головой, убедилась, что их никто не слышит, и начала собранным голосом: — Сестра, думаю, ты видишь, у нас, к сожалению, выбора нет, — жёстко прозвучало из уст Зейнаб.

Нармин почти сразу кивнула, поправляя платок.

— Это да, сестра. Мансур нам его не оставил. Он не из тех, кем можно командовать, — с одышкой от ходьбы произнесла она.

— Вот-вот! Значит, без глупостей, — Зейнаб сжала лямку сумки так, что её пальцы побелели. — Врать Мансуру рискованно было, поэтому предпринимать пока ничего не будем, — тяжело дыша, делилась с сестрой мыслями Зейнаб.

— Да! — согласилась Нармин.

— Достаточно того, что мы показали этой Хадисе свою неприязнь. Дальше надо быть тише воды. Вопрос по никаху* решённый, а вот после возьмём эту дрянь в оборот. Она у меня и пискнуть не сможет.

С этими словами они чуть замедлили шаг, чтобы перевести дух.

— Поняла, — шепнула Нармин и вытерла ладонью испарину со лба.

— Вот и хорошо, сестра… вот и хорошо… Фух, какая жара, — сетовала Зейнаб.

— Ага, и не говори… хоть бы дождь, что ли, пошёл уже, — тяжело дыша, на выдохе сказала Нармин.

— Жди, как же, пойдёт он… Не могу забыть, как эта Розка своими чернющими глазищами на меня смотрела. С вызовом, понимаешь ты… — вылупила она глаза на сестру.

— Видела-видела, сестра! — закивала Нармин.

— И с кем? Со мной? С будущей своей свекрухой? — не унималась Зейнаб. — Ах ты ж дрянь такая… ну я тебе ещё покажу! Воспитаю! — Зейнаб сжала кулак и потрясла им в подтверждение своих слов, словно клятву давала себе.

— Да! Раз её мамаша не смогла, так мы это сделаем.

— Да глаза б мои её не видели, тьфу! Но выбора нет…

— И мои тоже! Тьфу, ведьма!

— А Мансуру расскажем, что мы были любезны и приняли его выбор. Коротко и без прикрас.

Нармин на миг улыбнулась и тут же погасила радостное выражение.

— Потому что любим его, — подсказала она.