Лика П. – Чёрная Роза. Кавказский брак (страница 7)

— Асалам Алейкум4, — произнёс имам и жестом указал на стулья. — Сядем.

Сели в два ряда: мужчины — лицом к имаму, женщины — чуть в стороне, но так, чтобы всё видеть и слышать. Роза села рядом с матерью, Зейнаб с сестрой. Остальные создали полукруг и слушали, как проводит имам никах. Щёлкнул чётками, и все разом смолкли.

Имам прочитал короткую хутбу5 — негромко, выверено. Затем посмотрел на Али:

— Али-ага, отдаёте ли вы свою дочь Розу в жёны Мансуру Мамедову за махр6 — триста тысяч и золотой браслет, немедленно, без отсрочки?

Зейнаб так и ахнула от озвученной суммы, и всё это при всех и вслух. Гости разом посмотрели на неё, от стыда она густо покраснела и стала обмахиваться платком.

Церемония продолжилась.

Али перевёл взгляд на Розу. Она подняла глаза. Он кивнул.

— Отдаю, — сказал он.

Имам повернулся к Розе:

— Роза, согласны ли вы выйти замуж за Мансура Мамедова за этот махр?

Возникла секундная пауза, и в этой тишине были слышны вздохи собравшихся.

— Согласна, — тихо произнесла девушка.

Имам перевёл взгляд на Мансура:

— Мансур, принимаете ли вы Розу в жёны за оговоренный махр?

— Принимаю, — сказал чётко и без паузы.

Свидетели почти синхронно наклонились к имаму:

— Подтверждаем.

Дыхание двора стало слышнее. Имам поднял ладони. Мужчины провели ладонями по лицу. Чётки имама щёлкнули дважды. Всё, брак заключён.

Имам кивнул:

— Да будет между вами добро. Пусть Аллах укрепит ваш дом.

Напряжение чуть спало. Но не ушло.

Мансур перевёл на долю секунды взгляд на Розу, затем достал ювелирную коробочку. Не демонстрируя браслет, он просто передал его Хадисе.

— Это браслет, — уточнил он. — Махр.

Хадиса открыла, и бриллиантовый блеск лёг на её ладони. Она не улыбнулась… не сейчас. Кивнула и передала дочери. Роза приняла, но не надела, а аккуратно положила рядом, на белую ажурную салфетку.

— Поздравляю, — негромко сказал имам и поднялся. Ему ответили теми же словами. Как и положено, он ушёл, а свидетелей и всех собравшихся родственников пригласили к столу. Началась свадьба…

Асалам Алейкум — мир вам.

Глава 9.

Роза стояла посреди комнаты, облаченная в свадебное белоснежное платье. Мягкий свет, исходящий от торшеров на прикроватных тумбочках, играл на тонкой шелковой вышивке, создавая волшебные блики. Волнение охватило её: через минуту-другую он появится — тот, кого она никогда не хотела видеть своим мужем.

«Он не простит меня за то, как я с ним поступила...» — с трепетом думала Роза, готовясь к встрече с ним, теперь уже с законным супругом. Внезапно в памяти всплыли напутственные слова её матери, произнесенные накануне никаха: «Слушайся своего мужа! Забудь о глупостях типа "люблю-не люблю". Через постель ты многого добьешься. Ты ведь уже была замужем и знаешь, что мужчины при виде обнаженного женского тела становятся истинными дикарями. Позволяй своему мужу вытворять всё, что только он захочет, а сама забудь о страхах. Тогда будешь ходить в шелках, и он тебя осыплет бриллиантами. Мамедовы — богатая семья...»

Роза сделала шаг к зеркалу, но тут же остановилась, не желая видеть своё отражение. Её лицо было бледным, а глаза — расширенными от страха, смешанного с неуверенным ожиданием. Вместо этого она опустилась на край бархатной кровати и прижала ладонь к животу, где всё сжалось в тугой комок тревоги.

Она встала, как только дверь спальни открылась и из-за неё донёсся звук веселья с продолжающейся свадьбы, а затем сразу же исчез. Мансур вошёл в комнату, кратко задержав на ней взгляд, после чего снял пиджак. Проходя к креслу в центре просторной спальни, он накинул его на спинку. Его движения были неторопливыми и уверенными. Сняв галстук и расстегнув верхние две пуговицы на рубашке, он, небрежно вложив руки в карманы, приблизился к Розе. Она же стояла, опустив глаза в пол, как будто ожидая своего решения.

— Ну здравствуй, Роза, — произнёс он, пауза перед словами была ощутимой.

— Здравствуй… Мансур, — произнесла она слегка взволнованно.

— Я хочу видеть твои глаза, — коротко сказал он, и Роза подняла взгляд к нему.

— С нашей последней встречи ты стала ещё прекраснее, — добавил Мансур, глядя на неё. Роза молчала, просто смотрела на него, пытаясь понять, чего ей ждать.

Мансур потянулся к её лицу. В этот момент Роза еле заметно вздрогнула и закрыла глаза, как будто ожидая удара. Мансур почувствовал её напряжение, и его рука остановилась в сантиметре от её кожи. Всё же он нежно коснулся её щёки, провёл по ней тыльной стороной пальцев, словно проверяя на гладкость.

Роза приоткрыла глаза, осознав, что он не собирается причинить ей вред. Муж, убрав руку от её лица, потянулся за ажурной фатой, которая больше походила на лёгкий платок, свободной волной ниспадая с плеч. Она скользнула с её головы на пол.

— Расплети волосы, — произнес Мансур, и его кадык дёрнулся от волнения. — Хочу видеть, насколько они прекрасны.

Она покорно расплела свою косу. Мансур пропустил пряди между пальцами.

— На ощупь словно шёлк, — озвучил он свои мысли.

Девушка продолжала молчать, и чем дольше они оставались в этой напряжённой близости, тем сильнее в ней нарастало внутреннее волнение.

Вдруг Мансур резко отстранился, развернулся и направился к ванной. Открыв дверь, он неожиданно остановился, кинув взгляд через плечо, и велел:

— К тому времени, как я вернусь, ты должна быть раздета и ждать меня полностью обнажённой.

За Мансуром закрылась дверь, и Роза замерла, сверля взглядом то место, где только что он стоял. Девушка прикусила губу, чтобы не расплакаться: щёки горели словно после пощёчины.

Розу охватило беспокойство — её чемодан уже должен был быть здесь. Вскоре она нашла его в гардеробе.

В это время Мансур вышел из ванной с влажными, зачесанными назад волосами и в полотенце, обернутом вокруг бёдер. Роза, облачённая в длинный шёлковый халат, нервно поджимала пальцы на ногах.

— Сбрось это с себя, — произнёс он, медленно приближаясь к ней.

Не раздумывая, она резким движением, не открывая глаз, скинула халат, и он упал к её ногам.

Мансур остановился, застыв в восхищении. Его взгляд медленно поднимался с поджатых пальчиков ног к коленям, по ногам к округлым бёдрам, к гладкому треугольнику, плоскому животу и тонкой талии. Затем он направил взгляд вверх, задержавшись на высокой груди и небольших сосках, дальше скользнул к ключицам и плечам.

— Повернись, — сдавленно произнёс он.

Роза не возражала и просто выполнила требование своего законного супруга. Их расписал вызванный сотрудник ЗАГСа прямо на свадьбе, и теперь она официально стала Мамедовой.

Её стан и формы были безупречны — Мансур не мог оторвать глаз от плавных изгибов фигуры.

— Тебя словно сам Аллах рисовал. Ты до умопомрачения красива, — произнёс он, и этот комплимент, возможно, привёл бы в восторг любую другую девушку, но не Розу. Ей были безразличны похвалы и красивые слова, по крайней мере, пока что.

— Развернись, — сказал он, и она не спеша вновь повернулась к нему лицом.

— Не хочешь ничего мне сказать или спросить? Ты всё время молчишь, — подойдя ближе, он убрал с её лица прядь волос.

— Нет. Мне нечего у тебя спрашивать, — ответила Роза, и, хотя она не имела злого умысла, её слова прозвучали жёстко.

— Нечего? Хм… — он недобро усмехнулся. — Значит, ты по-прежнему считаешь меня недостойным себя? — Вспыльчивый характер Мансура воспринял её такой ответ как пренебрежение.

— Я… нет… — она попыталась оправдаться, но он дёрнул её за руку, прижимая к стене, вдавливая своим телом.

— А кто достоин? Те двое неудачников, что сейчас гниют в земле? — произнёс он сквозь зубы рядом с её ухом.

— Не смей так о них говорить! Они… — слёзы уже катились по её щекам. — Они были хорошими, добрыми людьми и не заслуживают такого отношения!

— Не заслуживают? Конечно, это я — «потный спортсмен, от которого будет вонять всё время!» Я это запомнил! — произнёс он, накрывая её распластанную на стене ладонь своей.

— Прости… прости за это! — всхлипывала Роза.

— Простить? За что? За то, что в первый же день ты пренебрегаешь своим мужем? Или за то, что смеешь нахваливать своих бывших при живом муже?!

— Я не хотела… — пробормотала она сквозь слёзы.

— Не хотела, значит… А ты знала, что твой хороший и добрый жених трахнул дочь влиятельного человека, обещая на ней жениться? Когда тот узнал об этом, то просто пришёл в бешенство. Ну что дальше было, ты знаешь.