Лика Мерк – Озарение (страница 5)

— Уля, я через минуту перезвоню. Ладно? — тихо ответила я.

— Конечно! Жду! — с облегчением выдохнула она.

Я ещё раз набрала номер Вадима, но телефон по-прежнему был выключен. Сердце сжалось от горького разочарования. Настроение окончательно испортилось. Сидеть в пустой комнате, погружаясь в мрачные мысли, не хотелось.

Я глубоко вздохнула, взяла себя в руки, позвонила Ульяне и сообщила, что спешу на подмогу.

На следующий день рано утром я уехала к родителям в область. Но общество родных людей не принесло облегчения, перед глазами снова и снова всплывала картина вчерашнего вечера и тщетные попытки найти хоть какое-то объяснение.

Я старалась не думать о случившемся, отвлекалась на разговоры с мамой, помогала отцу в гараже, но обида всё равно возвращалась. Все выходные я то и дело поглядывала на телефон, но экран оставался тёмным — Вадим так и не позвонил.

Мне очень хотелось набрать его номер, высказать всё, что накипело, дать выход обиде и растерянности. Но гордость и уязвлённое самолюбие всякий раз останавливали меня. Я сжимала телефон в руке, набиралась смелости для звонка и снова откладывала трубку, не в силах переступить через себя.

В конечном итоге, в воскресенье я вернулась в общежитие расстроенная и подавленная. Весь день бродила как в тумане, перебирая в голове возможные причины его молчания.

Но к вечеру волна обиды сменилась жгучей злостью. Я выпрямилась, крепко сжала кулаки и твёрдо решила прекратить думать о парне. Его молчание, его внезапное исчезновение без объяснений — всё это больше не имело значения. Кто он вообще такой? Просто человек, возомнивший о себе невесть что.

Перед сном дала себе твёрдое обещание не обращать на сокурсника никакого внимания. Ни взгляда, ни слова, ни намёка на интерес. Будто ничего и не было. Успокоив себя этим решением, я наконец закрыла глаза и погрузилась в небытие.

Сон оказался тревожным, тяжёлым, словно пропитанным сыростью. Я оказалась перед мрачным зданием из серых бетонных блоков, окутанным густым, почти осязаемым туманом. Холод пробирал до костей, а тишина давила на уши. Вдруг в проёме входа мелькнула фигура. Было слишком темно, чтобы разглядеть лицо, но по силуэту я сразу узнала Вадима. Он шагнул вперёд и пронзительно закричал:

— Вера!

Я вздрогнула и резко села в постели, тяжело дыша. В комнате стояла глухая ночная тишина. Дрожащими руками взяла телефон и посмотрела на время — два часа пятнадцать минут. Сердце колотилось, а в груди разрасталась непонятная тревога, будто эхо того крика всё ещё висело в воздухе.

Я ворочалась в кровати до самого утра, то проваливаясь в тревожную дрёму, то снова просыпаясь. Сон не принёс отдыха, только оставил горький осадок и странное предчувствие, от которого никак не удавалось избавиться.

Около семи утра в комнату ввалилась Машка.

— Верка, ты спишь? — приглушённо спросила она, плюхаясь на кровать и стягивая кроссовки.

— Нет, — ответила я, приподнимаясь на локте.

— Слушай, в пятницу к тебе парень приходил. Такой темноволосый, симпатичный.

Я насторожилась:

— Какой парень?

— Не знаю, я его раньше не видела! — пожала плечами Маша. — Короче, Нина Степановна его не пропустила. Сказала, что ты полчаса назад на работу ушла. А я как раз в общагу заходила и всё это видела. Он попросил передать, что будет ждать тебя у клуба. Я хотела сказать, честно! Но сильно торопилась, закрутилась… В общем, забыла. Прости, а?

В голове мгновенно всплыла картина: я выбегаю в магазин, вахтёрша что-то говорит, а я на автомате киваю. А потом возвращаюсь, а Нины Степановны уже нет на месте. Получается, она тогда спрашивала, иду ли я на работу, а я подтвердила кивком. Но то, что почти сразу вернулась, осталось незамеченным.

Я сидела, уставившись на Машу, и не могла вымолвить ни слова. Внутри всё перевернулось.

— Ну ты чего? — Маша наклонилась ко мне. — Не переживай так! Знаешь, как говорят? Если парня немного бортануть, он только послушнее становится, — хихикнула она, пытаясь разрядить обстановку.

Но я уже не слышала соседку. Всё стало ясно: Вадим не игнорировал меня, просто не смог попасть в общежитие. Наверняка, возникли проблемы с телефоном, раз он не предупредил.

Охваченная чувством вины, я поняла, что поспешила с выводами.

Несмотря на то что до занятий было ещё далеко, мне срочно нужно было выйти на воздух. Я быстро оделась и выбежала из общежития.

Не раздумывая, бросилась в университет.

Ступени главного корпуса казались бесконечными. С каждым шагом сердце билось всё чаще.

На крыльце замерла, вглядываясь в редких студентов. Время словно застыло. Я то и дело бросала взгляд на часы.

Стрелки приближались к девяти, а Вадима всё не было. Предчувствие беды заставляло сердце колотиться как бешеное.

Я достала телефон и набрала его номер. Снова тот же результат — «абонент недоступен». Попыталась дозвониться до домашнего номера, но механический голос сообщил:

— На вашем счету недостаточно средств для совершения вызова.

— Да чтоб тебя! — вырвалось у меня.

Бросилась в общежитие к таксофону. Трижды набрала номер, но в ответ только длинные гудки. Никто не брал трубку.

Тогда я устроилась на подоконнике напротив и начала методично звонить каждые десять минут. Около полудня мои попытки увенчались успехом, в трубке раздался голос пожилой женщины.

— Здравствуйте! Можно Вадима к телефону? — быстро проговорила я.

— А кто его спрашивает? — настороженно отозвалась собеседница.

Голос женщины был тихим и наполненным глубокой печалью. Я на мгновение замешкалась, но потом всё же ответила:

— Это важно? Просто позовите его к телефону, пожалуйста.

— Он в анатомке, — прозвучал ответ.

Слово «анатомка» ассоциировалось у меня с больницей, и я поспешно спросила:

— А где это? Можно его навестить? Скажите, в какое время…

Женщина перебила меня:

— Убили его…

Ноги подкосились, и я прислонилась к стене, чтобы не упасть.

— Извините… — прошептала я и повесила трубку.

Конечности стали словно ватными, движения медленными и скованными. Доковыляла до подоконника, опустилась на него и уставилась в одну точку. Вокруг суетились люди, а я оставалась неподвижной.

— Вера, ты чего тут сидишь? — услышала голос Маши.

Я подняла взгляд на соседку и протянула ей свой телефон:

— Маша, позвони по этому номеру. Узнай, что случилось. Мне сказали, что Вадима убили. Может, это какая-то ошибка?

Маша без лишних вопросов взяла смартфон и подошла к таксофону. Я осталась на подоконнике, нервно сжимая пальцы.

Через несколько минут соседка вернулась, избегая моего взгляда.

— Бабушка сама мало что знает, — тихо произнесла она. — Сказала, что утром его нашли на стройке возле клуба. Похороны в среду, в двенадцать.

Помолчав, Маша осторожно спросила:

— Это тот парень, который приходил в пятницу?

Я кивнула, поднялась с подоконника и растерянно огляделась. Ориентироваться в пространстве стало неожиданно сложно. Маша подошла ближе и взяла меня под руку.

— Пойдём, я тебя провожу, — мягко сказала она.

Я послушно поплелась следом.

Следующие пару дней прошли как в тумане. Я не помнила, где была и чем занималась.

Пришла в себя только утром в среду и сразу направилась в деканат. Устало опустилась на стул в приёмной напротив стола секретаря.

— Здравствуйте, Софья Сергеевна, — произнесла я.

— Здравствуй, Вера! — откликнулась женщина, откладывая бумаги. — Что-то случилось? Вид у тебя не очень.

— Вы знаете, что произошло с Березиным? — с трудом выговорила я, нервно теребя край толстовки.

Софья Сергеевна отложила ручку и внимательно посмотрела на меня.