Лика Мерк – Озарение (страница 2)

С причёской решила не мудрить и собрала волосы в аккуратный пучок, но намеренно оставила несколько свободных прядей, которые игриво обрамляли лицо. Добавила лаконичный акцент — жемчужные гвоздики в ушах — и нанесла полупрозрачный блеск для губ, придавший лицу лёгкое сияние.

Бросила взгляд в зеркало. В отражении на меня смотрела высокая, стройная брюнетка с пронзительно-карими глазами, в которых плясали озорные искорки. На губах расцвела та самая улыбка, от которой на щеках появлялись едва заметные ямочки.

Сочетание элегантности и кокетства получилось именно таким, как мне хотелось. Я выдохнула, поймала свой взгляд в зеркале и улыбнулась — можно идти.

На крыльце меня остановил изрядно выпивший Лёха Мезенцев, староста параллельной группы.

— Верка, ну ты сегодня огонь! — расплылся он в улыбке. — Может, забудем про эту вечеринку и вдвоём затусим?

Стало очевидно, что Лёха не смог пройти фейс-контроль и теперь пытался найти компанию для продолжения вечера.

— Спасибо за комплимент и предложение, но я, пожалуй, откажусь, — вежливо ответила я.

— Ну и зря! — он заговорщицки подмигнул, беря меня под руку. — Знаешь, есть древнее поверье — староста должна встречаться только со старостой!

Я посмотрела на парня и рассмеялась:

— Ты сейчас на себя намекаешь?

— Смейся-смейся! Потом сама ко мне прибежишь, а я ещё подумаю, стоит ли соглашаться! — надулся он.

— Ну теперь точно уверена, что не стоит даже пробовать, — со смехом ответила я и, ловко вывернувшись, сбежала по ступенькам.

Звуки танцевального трека и весёлые голоса становились всё громче по мере того, как я приближалась к входу в клуб.

Охранник на входе мельком взглянул на меня и кивнул, пропуская без лишних вопросов. Я шагнула внутрь, и меня тут же окутало тёплой волной клубного воздуха. Музыка ударила по ушам, заставляя сердце биться в такт басам. Разноцветные лучи света плясали на стенах.

Я на мгновение остановилась у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку и разноцветной иллюминации, а затем медленно двинулась вперёд, лавируя между танцующими людьми, надеясь наконец увидеть знакомое лицо среди этого праздничного хаоса.

Спустя буквально минуту взгляд выхватил фигуру Вадима: он стоял в глубине зала рядом с Ирой. Они увлечённо о чём-то беседовали, то и дело заливаясь искренним смехом. По их непринуждённым жестам и тёплым улыбкам было очевидно, что им действительно хорошо вместе.

Внутри что-то неприятно сжалось, и настроение, ещё минуту назад приподнятое, безнадёжно испортилось. Я невольно сжала кулаки, пытаясь унять внезапную волну раздражения.

В этот момент Вадим посмотрел на меня. Наши взгляды встретились, и на долю секунды в его глазах промелькнуло удивление, а может, и что-то ещё. Я не стала разбираться. Резко развернувшись, твёрдым шагом направилась к гардеробу, стараясь не обращать внимания на разочарование, разливающееся в груди.

Уже у выхода парень окликнул меня:

— Вера, подожди! Не уходи, пожалуйста.

Я застыла на месте, остро стыдясь своего нелепого порыва. Уверенность, с которой я вошла в клуб, испарилась без следа, и это раздражало ещё больше. Слыша, как Вадим приближается сзади, я, не оборачиваясь, выпалила первое, что пришло в голову:

— Просто вспомнила, что у меня есть срочные дела.

Он подошёл вплотную.

— Можно хотя бы проводить тебя?

Я пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал безразлично:

— Как хочешь.

Толкнула дверь и вышла на улицу. Вадим последовал за мной. Тёплый сентябрьский вечер дышал свежестью, в воздухе плавали тонкие ароматы бабьего лета.

Молчание затягивалось. Я лихорадочно искала повод, чтобы объяснить свой поспешный уход из клуба, но мысли разбегались. В отчаянии я завела разговор о первом, что попалось на глаза, стараясь придать голосу непринуждённый тон.

— Интересно, что здесь строят?

Между клубом и общежитием раскинулась масштабная стройка. К зданию «Сферы» пристраивали новую громоздкую пристройку. Грубые бетонные блоки резко контрастировали с нарядным, тщательно продуманным фасадом клуба, создавая странное соседство стройки и праздничного заведения.

Вадим улыбнулся:

— Да там, похоже, расширение будет. Боулинг с бильярдом, наверное, достраивают.

— Ого, серьёзно?

— Ну да. Друзья рассказывали, что через стройку бесплатно пробираются на вечеринки. Представляешь?

Я скосила глаза, придав голосу игривую строгость:

— А ты, значит, по стройкам ночами не шастаешь?

— Да всё как-то не получается, — пожал он плечами. — Дел много.

— И что же у тебя за дела в восемнадцать лет? — шутливо приподняла я бровь.

Мы зашагали по тихой улице, фонари отбрасывали на асфальт тёплые пятна света. Вадим вдруг замедлил шаг, словно подбирая слова.

— Слушай, я давно никому этого не рассказывал… В общем, у меня всё не так просто в жизни было, — начал он чуть смущённо.

Я покосилась на него, но промолчала, видно было, что ему нужно выговориться.

— Когда мне десять стукнуло, отец просто взял и ушёл. Собрал вещи и испарился. А мама тогда беременная была…

Он замолчал, глядя куда-то вдаль. Я невольно придвинулась ближе.

— Мама тогда совсем расклеилась. Депрессия, все дела. А когда братик родился, она почти сразу ушла с головой в работу и дома почти не появлялась.

— Ничего себе история! А кто за вами присматривал? — осторожно спросила я.

— Бабушка к нам переехала. Но через пару лет серьёзно заболела и слегла. — Вадим потёр переносицу. — В общем, пришлось резко повзрослеть.

— То есть как? — не поняла я.

— Да вот так. Готовить, убирать, за бабушкой ухаживать, с братом сидеть, в школе объясняться за прогулы. — Он усмехнулся. — Поначалу думал, что сдохну от усталости. А потом как-то втянулся. Научился всё по часам расписывать, деньги считать, с учителями договариваться.

— И ты один всё это тянул? — в моём голосе невольно прозвучало восхищение.

— Не совсем один, конечно. Мама старалась помогать, когда могла. Но в основном всё держалось на мне.

— И как ты это выдержал? — вырвалось у меня.

— А куда деваться? — он пожал плечами. — Когда выбора нет, как-то справляешься. Иногда хотелось всё бросить, конечно. Но потом думаешь: а кто, если не я?

Я шла рядом, пытаясь представить, каково это — в двенадцать лет стать главным во всей семье.

— Сейчас полегче, — продолжил он. — Брат подрос, бабушка восстанавливается. Но тот период меня точно изменил.

— Ты крут, — честно сказала я. — Я бы, наверное, не справилась.

Он засмеялся:

— Да ладно, ничего особенного. Просто жизнь такая.

Разговаривая с Вадимом, я всё сильнее ощущала внутреннее волнение. В отличие от большинства моих знакомых парней, он был совершенно другим человеком. В нём не было ни капли напускной важности, ни одной грубой шутки, ни малейшего желания казаться лучше, чем он есть на самом деле.

Вместо этого — спокойная уверенность и внутренняя сила. Он не пытался произвести впечатление, не строил из себя того, кем не являлся. В каждом его движении, в каждом слове чувствовалась естественность и неподдельная доброта, а глаза светились теплотой и искренностью.

Вадим не был похож на тех сверстников, которые постоянно жалуются на жизнь или ищут, на кого бы переложить свои проблемы. В нём чувствовалась настоящая зрелость: он умел отвечать за свои слова, справляться с трудностями и не прятаться от ответственности.

Рядом с ним было удивительно уютно, как в прохладный осенний вечер, когда за окном дождь и ветер, а ты сидишь в мягком кресле под тёплым пледом с чашкой ароматного чая.

Рядом с ним я чувствовала покой и защищённость, которые редко удаётся испытать в суете повседневности.

— Прости, загрузил тебя своими проблемами, — вдруг смутился он, видимо, решив, что я замолчала от неловкости.

— Да ты что! — поспешно возразила я. — Наоборот… Впечатлена. Ты молодец.

— Не слишком тебя задерживаю? — осторожно спросил парень.