Лидия Жиглова – Окно с видом на радугу (страница 2)

Особенно трудно бывает вечерами, ощущаешь такой спад, что всё кажется бредом сивой кобылы. Такое впечатление, что ночью только самые страшные мысли активизируются. Подкрадётся одна такая и буквально выбивает сон, как пробку из бутылки, и я уже не знаю, куда девать своё тело, оно зажато, я не могу его расслабить, мне трудно найти ту самую спасительную облегчающую мысль. Они будто испарились куда-то. Остались одни угрожающие, с претензиями и обвинениями.

Вот и сейчас меня просто отбросило в тот незабываемый Новый год. И в голове одно за другим воспроизводятся события того времени. Я заканчиваю ВУЗ, живу в общаге, где кроме меня ещё три однокурсницы. Так мы все вместе и бродим по рынку в надежде купить чего-нибудь вкусненького к новогоднему столу. Стипендию проели давно, на руках небольшие заначки, хранимые специально для праздника. Некое НЗ. Неприкосновенный запас, который ни на что, кроме как на новогодний стол потратить никто из нас не имел право. А цены взлетели до небес! Мы сетуем, что занялись закупками слишком поздно, но всё-таки продолжаем ходить и прицениваться.

Я никогда не робела перед мужским полом, всегда умела поддержать беседу. Девчонки говорили, что я умею кокетничать. Не знаю так ли это, никогда не задумывалась, никогда не старалась, оно само собой как-то получалось. Зная это, они всегда отправляли меня к пацанам, когда чего-то нужно было. И я всегда оправдывала их надежды. Мне никогда не отказывали, поэтому у нас всё было прибито, привёрнуто и починено. Вот и тогда разговаривать с мужчиной, который обратил на нас внимание, стала я. В результате он помог с покупками и даже подвёз нас на своей огромной машине к самой общаге. Но на этом всё не кончилось. Он пришёл 31-го с огромным пакетом всяческих вкусностей и, поздравив всех нас с Новым годом, пригласил меня встретить праздник в другом месте. Подношения я конечно приняла. А попробовала бы не принять! Меня бы тогда, в лучшем случае, просто не поняли соседки по комнате, а в худшем – саму бы, наверное, съели! Но пойти неизвестно куда с малознакомым мужчиной всё-таки не решилась и отказала. Тогда он остался с нами. Сидел на облезшем табурете в дорогом костюме и ел с нами традиционный салат оливье и селёдку под шубой. К его подаркам мы не притронулись, единогласно, не сговариваясь, решили, что это будет перебор, а впереди маячила сессия и вот тогда консервы с красной икрой, печенью трески и мясом криля пойдут, что называется, на «ура»! Но зато танцевала я с новоявленным знакомым весь вечер и всю ночь. От него приятно пахло дорогим парфюмом, он с каждым разом прижимал меня всё сильнее в танце и касался губами моих волос, его горячее дыхание обжигало, когда он шептал на ухо всякие глупости. А потом, в укромном уголке лестничной площадки, он целовал мою шею, губы и всё то, что открывалось в районе груди. Это были действия зрелого мужчины, который имел опыт, и соблазнить неопытную девчонку не составило для него никакого труда. Наши отношения развивались с молниеносной быстротой. Как мне тогда удалось сдать сессию, я до сих пор удивляюсь. Он был старше меня на десять лет, имел жену с ребёнком, но скоро развёлся. Я не считала себя разлучницей. Я ничего не делала, чтобы разрушить его семью, поэтому никогда и не испытывала чувства вины. Это был его выбор, его решение. Он, как ураган ворвался в мою жизнь, а я попала в вихрь этого урагана и уже не в силах была сопротивляться. Так, едва закончив учёбу, я стала его женой. Мне завидовали. Вытянула, что называется, счастливый билет. Евгений, так звали моего мужа, окружил меня заботой по полной программе. Я ни в чём не нуждалась. Холодильник всегда ломился от изобилия продуктов, так что голодные студенческие годы остались далеко в прошлом. Вещей так же было предостаточно. Правда, всё мне покупал исключительно муж. Всё, вплоть до нижнего белья. Мне же выдавались небольшие суммы на мелкие расходы. Я вначале пыталась сопротивляться. Но потом поняла бессмысленность этого и смирилась. Евгений всё равно делал по-своему. Скоро у нас родилась дочка Иришка, и моё внимание было направлено исключительно на неё. По мере её взросления, я стала посещать с ней музыкальную и художественную школу, учила вместе с ней французский и ждала после тренировок, где дочь занималась теннисом. Я всегда была на связи и должна была в течение дня сообщать о своих перемещениях. За этим Евгений следил строго, объясняя это тем, что он волнуется за нашу безопасность. На самом же деле был очень ревнивым. Мои встречи с подругами терпеть не мог. Он мог неожиданно нагрянуть в кафе, где мы встречались, и устроить сцену. Это напрягало, да и было стыдно перед ними за такой контроль, поэтому скоро подружек у меня не стало. Мне приходилось постоянно себя контролировать, чтобы не дать повода для ревности. Но тот всё равно находился, и тогда Евгений устраивал скандал. Выяснение отношений проходило всегда бурно, невзирая на окружающих. И только дочка плача, обхватив его за шею, со словами: «Папа! Не ругай маму!» – могла прекратить это безобразие. Тогда муж затихал и, поглаживая Иришку по спине, успокаивал её и успокаивался сам. Так мы прожили пятнадцать лет. А потом наш уклад, наш быт, да и впрочем, вся жизнь в одночасье рухнула. Вернее рухнул бизнес мужа, а последствия не заставили себя долго ждать. Из комфортабельной квартиры в центре города, пришлось переехать на окраину и снять там хрущёвку в пятиэтажке. То, что дела были совсем плохи, я поняла, когда муж разрешил мне пойти работать. Раньше он даже близко не рассматривал этот вариант. Мне тогда посчастливилось устроиться на завод по специальности, хотя никакого опыта работы у меня не было совсем. Деньги, хоть и небольшие, но всё-таки спасали. Во всяком случае, на еду хватало. Именно в то время он заставил меня взять кредит в банке, в надежде поправить сложившуюся ситуацию. Муж тогда стал пить, а в данном состоянии приступы его ревности стали практически ежедневными. Мы старались как можно тише собраться утром, и пока Евгений спал, выскользнуть из квартиры. Я на работу, Иришка в школу. Если это не удавалось, и муж просыпался, то скандал начинался с самого утра. Любой мой внешний вид, независимо от одежды, вызывал в нём приступы ревности. Мне казалось, надень я паранджу, то и это бы не спасло! Он обзывал меня, не стесняясь в выражениях и если бы рядом не было Иришки, то вероятнее всего, я бы ещё и по физиономии получала. Она в то время была моей защитницей. При ней поднять на меня руку, он не осмеливался. Поэтому я всё время старалась, чтобы она была рядом. Я никогда не изменяла мужу, поэтому постоянные нападки изводили и оскорбляли меня. И однажды, доведённая до отчаяния, я решила ему отомстить. И ничего лучше не придумала, как изменить с другим мужчиной, в надежде, что тогда обвинения будут хотя бы оправданными.

Целую неделю ходила и присматривалась к мужикам в нашем отделе. Наконец остановилась на Владимире Сазонове. Он был скромным, не многословным, значит трепаться не будет. Был женат. И я решила, что это тоже хорошо. Не будет прилюдно демонстрировать своего ко мне отношения. Я подошла к нему в одно прекрасное утро и без предисловий заявила:

– Я хочу с тобой мужу изменить. Ты согласен?

Владимир замер, не проронив ни слова, а я продолжила:

– Если согласен, то в обед встречаемся на третьем этаже.

Там располагался заброшенный актовый зал. Я почему-то не сомневалась, что он придёт. И он пришёл. Я молча расстегнула на груди блузку, обнажая грудь. Владимир высвободил её из бюстгальтера и стал жадно целовать. Я в это время стала расстёгивать молнию на его брюках. Всё произошло без лишних слов, быстро, прямо на покрытых пылью столах. Я ждала, что получу хоть какое-то удовольствие, но этого не произошло. Мне постоянно казалось, что кто-нибудь вот-вот войдёт в дверь, да и столы ритмично стучали об пол, что так же сильно отвлекало и не давало возможности расслабиться. Одним словом, я кое-как дождалась завершения, и когда всё закончилось, то с облегчением выдохнула. Так же молча привела себя в порядок и вышла. Владимиру же велела выйти спустя некоторое время.

Так была совершена месть моему мужу. Чувствовала ли я при этом облегчение? Совсем нет. А вот перед Владимиром испытывала вину, за то, что так его использовала. А ещё перед его женой. А если она узнает? Почему раньше я даже не задумалась над её чувствами и совсем не думала о последствиях? Из случившегося я поняла лишь одно, что совершила чудовищную глупость. Но, как говориться, что сделано, то сделано. И я постаралась об этом быстрее забыть. Да вот только Владимир не собирался делать ничего подобного, а стал преследовать меня и требовать встреч. Даже моё признание, что это был акт возмездия и наша связь, лишь одноразовая акция, не останавливали его. Одним словом, получилось, как в той поговорке: «Не было печали – купила баба порося». Это прямо про меня!

Господи! И чего меня опять понесло в эти воспоминания! Пытаюсь найти ту самую облегчающую мысль! Да не тут-то было! Прошлое, словно клещами впивается и разрастается метастазами в голове, не позволяя думать ни о чём другом, полностью захватив моё внимание.