Лидия Васильева – Империя скорочтения (страница 2)
Попробую оценить себя с точки зрения Януша Корчака и высоты своих знаний. С раннего детства помню, что самое лучшее лекарство – это кагор. Мама – медик, и, видимо, поэтому нас практически никогда не лечили таблетками, микстурами. А может, тогда всех лечили натуральными средствами? Что помню? Чай с малиной, морс из клюквы, черной смородины, настои трав, которые собирали сами, подорожник при ранах и царапинах, полоскание тёплой водой с солью и капелькой йода, шиповник, листья малины и смородины в чай, тёплое молоко со сливочным маслом перед сном. Но кагор в этом списке на первом месте. Его нам давали, когда болел живот. Судя по воспоминаниям, это лекарство не вызывало у нас отторжения.
Сейчас дети остаются маленькими долго. И без присмотра их не оставляют. Когда росло моё поколение, мамы, как только ребёнку исполняется три месяца, шли на работу. Но во всех семьях были бабушки, связь поколений стала рваться позже. Бабушки умели ухаживать за детьми, мыть, стирать, варить варенье, печь подовые пироги, варить правильную уху, штопать, наводить порядок, лечить натуральными средствами, то есть были хранительницами очага. Но они не всегда были при детях. Иногда малышей просто закрывали дома одних: они хорошо знали, что можно, что нельзя, и наказы взрослых выполняли неукоснительно. Я была ярким тому подтверждением.
Это был вечер без бабушки. Брату 1 год 10 месяцев, мне плюс столько же. Посчитали? Брат приболел, мама лечила его уже несколько дней. Но днём его оставляли со мной. Наказов насчёт лечения мне не давали.
Родители возвращаются с работы, открывают дверь, заходят в дом. Спиной к ним их родненькие за важным делом. На полу две фарфоровых рюмки для сервировки стола (в них яйца подавали варёные). В руках дочери бутылка кагора, она осторожно разливает кагор, ставит бутылку. Берутся за рюмки, чокнулись, выпили. Помотали головой, и снова старшая сестра… На этом месте лечение закончилось по понятной причине: родители решили, что лекарство надо пить в меру, и со смехом спрятали бутылку. Судя по всему, я тоже для профилактики употребляла это лекарство.
Через всё моё детство рефреном шли слова мамы, которые она неизменно проговаривала, когда я в очередной раз проявляла свой характер: «Вместо тебя можно воспитать десять мальчишек». Это сейчас я понимаю, что в своих глазах я была паинькой, а родители со мной, видимо, лиха хлебнули. Посудите сами.
Мне около пяти, брату три года. Зима. Мама работает в детской комнате милиции. Беспризорников ещё в стране много, поэтому дежурят сутками, чтобы незамедлительно принимать ребятишек, оформлять, поить-кормить и увозить в Свердловск в детприёмник (слово-то какое страшное!).
Папа на ночной смене. Мы одни. Это привычная для того времени ситуация. С чего мне пришла в два часа ночи идея погулять, никто не скажет. Но моих знаний, что раз за окном зима, надо одеться потеплее, и моих умений одевать себя и младшего брата нам хватило, чтобы серьёзно подготовиться к ночной прогулке. Оделась сама, одела брата. Как хорошо упаковала его и себя, я не знаю. Сколько мы погуляли, где оказались, неважно. Важно, что нас увидели с патрульной машины, загрузили замёрзших, обледеневших в машину и увезли в детскую комнату милиции. Оформили и передали… маме. Скучать родителям было некогда: благодаря мне жизнь им не казалась манной небесной.
На выдумки хитра
В городе практически не было легковых машин, но маленькие автобусы бегали по двум маршрутам. Я решила покататься на автобусе. Но на моем попечении был младший брат. Мне четыре с половинкой, ему на год и десять месяцев меньше. А теперь по порядку.
Несмотря на столь юный возраст, я хорошо понимала, что действовать надо незамедлительно, пока родители не пришли с работы. Ну, это ли не признак интеллекта? За руку брата – и на остановку автобуса. Я помню главное: когда автобус подошёл и взрослые все поднялись по ступенькам, настала наша очередь. Я приподняла брата, взяв его под мышки, и стала запихивать в автобус ногами вперёд. Когда ноги были уже там, дверца закрылась и автобус тронулся. Раздался крик. Нет, это кричали не мы. Мне было не до крика: я придерживала брата и начала движение вместе с автобусом. Кричали взрослые внутри. Водитель отреагировал молниеносно, остановился, выскочил, запихнул нас в автобус и… отвёз в милицию, так как она была по ходу маршрута. Нас снова сдали в детскую комнату милиции. Мама получила нас в очередной раз здоровыми и невредимыми, так как вокруг были нормальные, неравнодушные люди, которые не могли, просто не могли пройти мимо беспризорных детей. Мы ими не являлись, были домашними, любимыми, но я каждым своим поступком доказывала, что меня надо держать на коротком поводке.
Все мои попытки самостоятельно освоить окружающее пространство закончились в тот момент, когда я научилась читать. Читать, по современным меркам, я начала поздно, к школе. Лариса, старшая сестра, показала мне буквы. Мне стало интересно, как это из буковок получаются разные слова. Дело сразу сдвинулось с мёртвой точки, так как я отнеслась к этому занятию, как к увлекательной игре.
Мир съёжился до пределов квартиры. И у родителей началась спокойная жизнь. Почти спокойная.
Я часто говорю о своём детстве: единственное, что я умела делать, – это читать. Но это не совсем так. Ещё я умела лазить по заборам. Сколько себя помню в детстве, в юности, никогда не искала калитку. Через забор – и вперёд.
Купить что-либо детям было сложно, почти невозможно. Мне купили платье. Платье я не помню, видимо, эмоции особой оно у меня не вызвало. Помню итог. Меня нарядили, выпустили на улицу, чтобы под ногами не крутилась. Не успели родители выйти, как я уже вернулась. Вот с этой минуты я помню. Чувства вины я не испытывала. Я просто пришла переодеться, потому что платье, новое платье, я успела порвать. Ну, не совсем рассчитала: перелезала через двухметровый забор, спрыгнула неудачно и зацепилась за какой-то гвоздь.
Мама всплеснула руками. Слов у неё не было. У папы их тоже не хватило, чтобы как-то отреагировать. Налюбовавшись мной, мама сказала свою любимую фразу: «Вместо тебя одной можно воспитать десять мальчишек. На тебя уходят все силы».
Привычка – вторая натура
Моя привычка осваивать мир всеми доступными и порой недоступными средствами, стала доминирующей чертой характера. Недаром говорят, что привычка – вторая натура. Захочешь – не избавишься.
Я не помню, чтобы мне читала мама. Наверное, график её работы и домашние дела не оставляли времени на чтение. А папа любую минутку использовал для чтения мне. Мне было пять лет, когда он прочитал мне «Пиноккио». Ему и в голову не пришло, что я постараюсь, коль это не дали Кот Базилио и Лиса Алиса сделать Пиноккио, посадить денежное дерево.
Идея реализовать его мечту на практике мне не просто понравилась, она меня восхитила. В силу характера ждать я не могла и в тот же день очистила кошельки родителей, выгребла всю мелочь и, выбрав уголок в палисаднике, выкопала небольшую ямку, ссыпала туда мелочь и закопала. Сколько её было, не знаю, но папа к вечеру хватился. Проверила свой кошелёк мама, убедилась, что и там я похозяйничала. Судя по решению вырастить уже к осени денежное дерево, и, возможно, не одно, выгребла, видимо, я приличную сумму, по достатку семьи.
Пришла бабушка. Приказ деньги выкопать и вернуть родителям обсуждению не подлежал. Что тогда было в моей голове, не знаю, но я категорически была не согласна с ним: когда денежное дерево вырастет, они мне спасибо скажут.
Выход нашла: включила забывашку, якобы не могла вспомнить, где закопала. Ничего хорошего из этого не вышло: бабушка отступать не хотела, копала упорно во всех местах, указанных мною. Плюс этой ситуации я понимаю сейчас: мы с ней почти все грядки перекопали. Прошло столько лет, а я до сих помню, где закопала: я же ежедневно проверяла укромное место в палисаднике, взошло ли дерево.
Первый раз в первый класс
Начало сентября. Первый класс. Этот день для меня полон неожиданностей. Я не откликаюсь на имя. Вообще на него не реагирую. Когда пришла за мной мама, учитель Мария Александровна решила узнать причину. Когда выяснилось, что меня учитель называет Лидой, мама искренне удивилась. Представляете, папа меня регистрировал как Лилю, соответственно, в свидетельстве о рождении должно стоять полное имя ЛИЛИЯ. Сам не проверил, что вписали, пришёл домой, положил документ, и никто не посмотрел, кто же я по имени.
1 сентября 1958 года – знаменательная дата. Не для мира, для меня: я узнала своё имя. Долго привыкала, постоянно пропускала обращение учителя, то бишь не реагировала. Постепенно привыкла, но откликалась на новое для меня имя неохотно и только в школе! Дома я оставалась Лилей.