Лидия Третьякова – Винное закулисье Прованса. Истории о вине и виноделах (страница 34)
25 сортов винограда, немного об ассамбляжах и картины-этикетки
Жорж уже привык удивлять всех цифрами: 2000 лет винодельческой традиции на этой земле, 700 виноделов в одной деревне, 13 детей у его родителей. Не выбивается из этого ряда и цифра количества разных сортов винограда, культивируемых им сейчас, – 25. Все они посажены на площади всего-то в 4 гектара. Дружная семейка, не правда ли? Среди этих двадцати пяти есть и совершенно необычные для этой местности сорта, и аборигены, но почти исчезнувшие в наше время. Каждый из них привносит в винные ассамбляжи свою лепту. Вот Александрийский Мускат и Гевюрцтраминер, они убираются с лозы уже почти высохшими, в начале зимы, чтобы составить основу сложного по букету и по многолетнему процессу изготовления натурально сладкого вина (VDN). А такие редкие в Провансе гости – Мальбек, Темпранильо, Пти Вердо – в кооперации с местными меньшинствами, Каладок и Марселан, они дарят двум красным винам их неповторимые ароматические букеты и отличают ото всех других вин вообще.
Местное вино делается под маркой IGP Alpes-Maritimes, но это всегда ассамбляж, причем такой, что многие и не угадают, какие там спрятались сорта. Секрет кухни этого хозяйства еще и в том, что поскольку каждый год урожай одного сорта может быть разным, то и ассамбляж одного вина в разные годы тоже будет разным. «Один год я делаю вино более танинным, используя больше Мерло и Каберне, а в другой год перевесит Гренаш, и вино мое будет более мягким», – поясняет Жорж. Поэтому он выбрал оригинальный и очень наглядный способ продемонстрировать характер своего вина – авторские этикетки. Каждый год для вина с одним названием этикетки делаются разными. Для каждой из них Жорж подбирает какую-то одну из картин своего брата-художника Реми, что счастливо живет и творит в Перу. Картина выбирается из цикла о родной деревне Сен-Жане, и вот по какому принципу: она должна соответствовать характеру и насыщенности вина. Если вино более плотное, танинное, то картина на этикетке будет более заполнена деталями, темнее по краскам. Если же вино легче, свежее, то и этикетка его визуально будет более легкой и светлой. Так можно уже на глаз примерно сориентироваться, что ждет нас внутри. Согласитесь, это ли не самый творческий и натуральный синтез искусств? И лично я не представляю вина Жоржа без этих этикеток. Сами же картины прекрасно воспринимаются и в оригинале, ими густо увешаны все стены в гостевом зале винодельни, и атмосферу они создают здесь весьма располагающую. А если какая вам особо понравилась, то и ее вы можете здесь купить.
Сыновья-наследники
И вот незаметно приходит черед следующего поколения, ведь Жоржу уже исполнилось 64. Да, увидев этого энергичного молодого человека, вы ни за что не поверите, но он уже объявил своим сыновьям, что через год уйдет на пенсию и хозяйство перейдет к ним двоим. Хороший прием, посмотрим, правда ли это. А детей у Жоржа трое – два сына, Матиас (27 лет) и Жюльен (22), и старшая дочь Камий (31 год). Все трое прошли учебу по сельхозкультуре, но Камий предпочла работу в другом секторе. Матиас всегда любил растения, землю, природу и захотел заниматься выращиванием лозы. Вот он, руки и сапоги всегда в земле, спокойный и этим весьма довольный. Младший, Жюльен, предпочитает работу в погребах. Отличная получается команда.
Все трое выросли здесь, и свою работу отец всегда детям показывал, а они с самого раннего детства помогали, как могли. Матиас обожал, например, мять ногами виноград. Всякое случалось, и приятное, и аварийное иногда. Когда Матиасу было четыре года, он приболел и остался с отцом дома (их мама работала в другом месте). Отец с сыном пошли в погреба, Жорж включил насос. Это был старый прибор, у него еще не было загородок, и не успел отец оглянуться, как Матиас засунул руку куда не надо. В итоге сейчас у него «родовая отметина» – нет одной фаланги на пальце, но этот инцидент никак не повлиял на будущее решение сына работать на отцовской винодельне.
Осталось Жоржу теперь самое сложное, доверить сыновьям делать вино за него. «Я понимаю, что это будет уже не мое вино. Но есть хороший знак, у моих сыновей отличный вкус: когда я обучаю их ассамбляжу, то специально делаю два кюве, одно стандартное, другое более оригинальное, как я сам люблю, и даю попробовать каждому без комментариев, чтобы они просто сказали, что им нравится больше. К счастью, это всегда вино не стандартное, а правильное, то, что нравится мне!» Так что мы можем быть спокойны за будущее этого хозяйства: Матиас и Жюльен, похоже, нас не разочаруют.
Глава 27. Domaine Myrko Tepus (IPG Coteaux du Verdon). Myrko Tepus
Его зовут Мирко Тепюс. Он смуглый брюнет крупного телосложения, с жизнерадостными карими глазами. У него хорватские корни, и ему всего 31 год. Он, вероятно, самый молодой самостоятельный прованский винодел. Его прихода будто специально ожидали эти забытые богом и институтом INAO[9] терруары, до сих пор не внесенные в список французских апелласьонов, чтобы он возродил здесь старинные сорта винограда в новых благородных винах.
Деревушка с перспективой
Видите деревушку вон на том холме, в который упирается дорога? Нет? Она и правда хорошо спряталась в его складках и прикрылась мощными кронами деревьев, только брутальный каменный замок-крепость торчит на самом верху да несколько черепичных крыш под ним. Недаром регион этот называют la Provence Verte, «Зеленый Прованс», он мягкими холмами поднимается от города Сен-Максимен-ла-Сент-Бом на север, к Вердонскому ущелью.
Деревушка зовется по-графски, через -de – Эспаррон-де-Пальер (Esparron de Pallières), хотя жителей в ней зарегистрировано всего 356 человек, что в два, а то и в три раза меньше, чем овец. Настоящая глубинка, la Provence profonde. Здесь всё чин-чином: есть мэрия, школа, буланжери, сообщество охотников, небольшой отель и бистро на центральной площади, но ни дискотек и ночных клубов, ни кинотеатра тут не наблюдается, а бывает, что после грозы пропадают и сотовая связь с интернетом. Вокруг зеленые рощи прованских дубков, лоскуты полей да делянки виноградников на холмах.
Какую же карьеру может сделать в таком «кабаньем углу» 27-летний молодой человек: знаменитого пастуха, великого охотника, лучшего в деревне тракториста? Заманчиво, конечно, но… Его отец, Люк Тепус, известный на Лазурном Берегу виноторговец, с самого детства брал сына с собой на дегустации, а где вино и виноделы, там праздники и веселье. Маленький Мирко лазил по тракторам, ловил эхо в пустых чанах, что-то крутил в сломанной технике, которая всегда в хозяйстве найдется, слышал вокруг смех и радостные возгласы взрослых и думал: «Вот же работа какая чудесная!» Так родилась его мечта – стать независимым виноделом, растить свою лозу и делать из плодов ее эликсир радости и счастья, творить его так, как просит душа и в согласии с природой.
И в какой-то момент перед глазами возник убедительный пример одного из друзей семьи, что поселился в этой деревне, стал производить местное пиво, и знаменито оно теперь на всю округу. Так почему бы не составить другу компанию? Вот и стала малюсенькая деревня ему надежной опорой, хотя втайне надеялся он на будущую мировую славу. Без сомнения, она уже не за далекими горами! А что касается забытости богом, то это дело поправимое, как только в деревне поселяется молодежь.
Становление молодого винодела. Секреты взлета
Начиналось всё в ноябре 2016-го, когда совсем еще юному Мирко достались 12 гектаров виноградников, принадлежавших местному пастуху с фермы Le Grand Adret. Было у этого пастуха 700 голов скота, а поскольку работал он один, то дел, как вы понимаете, хватало: заготовка фуража, ежедневный выпас овец, перегон отары на лето на горные пастбища. Виноград со своих огромных плантаций собирал пастух специальной машиной, когда была она исправна, и продавал в кооператив соседнего городка Рьян. Созрел виноград – хорошо, а что там лозе самой для этого нужно, кто ж ее знает. Виноградники – не овцы, блеять не умеют, вот и не доставалось им уже ни любви, ни заботы от хозяина. Молча и смиренно, как сироты после войны, выживали они своими силенками, отчаянно адаптируясь к наступавшей разрухе.
«Я не планировал покупать сразу 12 гектаров, в идеале арендовать бы парочку у кого-то, чтобы начать свои эксперименты, освоиться», – рассказывает Мирко. Но пастух был непреклонен: «Всё или ничего!» Что делать? Уникальные высокие терруары со старой, хоть и больной да калечной лозой, вскипятили и без того горячую хорватскую кровь Мирко. Набрав побольше воздуха и заглушив свои страхи азартом, кинулся он в эту авантюру.
«Это была настоящая catastrophe, – продолжает Мирко. – В ноябре, когда я посещал виноградники, увидел машину для ванданжа, оставленную посреди поля. Железная бобина выпала и застряла где-то внутри, обездвижив технику, а заняться починкой у пастуха просто не было возможности. Он бросил трактор посреди делянки, а созревший виноград оставил висеть на лозе. Я собрал его вручную уже в декабре, чтобы освободить лозу, и сделал для начала свое домашнее вино».