Лидия Тарасова – Холодная звезда Чолбон (страница 6)
Делать было нечего. В телефоне зависнуть нельзя – мама поймет, что Мира не на уроке. Блокнот для скетчей остался дома. Мира подняла с земли желто-зеленый дубовый лист. Лето отчаянно сопротивлялось, не уступая без боя ни миллиметра осени. А осень как бы между прочим срывала пожелтевшие листья с деревьев и страницы календаря, спокойно ожидая своего часа.
– Можно сопротивляться сколько угодно, но против природы не попрешь, да? – звонкий голосок раздался прямо над ухом у Миры.
На скамейку бесцеремонно плюхнулась незнакомая девчонка с ярко рыжими крашенными волосами, в зеленой парке и невообразимых вырви-глаз салатовых колготках. На руках она держала рыжую белку с ошейником.
Мира посмотрела девчонку недоуменно, она бы никогда вот так не подсела к незнакомцу. И тем более не стала бы завязывать разговор.
– Осень опаздывает, – продолжала девчонка, – Середина сентября уже, а лето никак уходить не хочет. Прячется на сопках. Солнце не отпускает. Но куда оно денется, да?
Мира пожала плечами, не найдя, что ответить. Сентябрь и правда выдался необычно теплым. Но причем тут лето? Девчонка говорила так, будто это два человека поспорили, а не времена года подвластные законам природы.
Тем временем белка, спрыгнув с колен хозяйки, принялась обнюхивать Мирин рюкзак. Добравшись до переднего кармана, она пискнула и заскребла лапками по ткани.
– У тебя там еда что ли? – Девчонка сгребла в охапку белку, но та, возмущенно вереща, рвалась к рюкзаку, – Эрэки-Джерэки, как некультурно!
– Эрэки-Джерэки?
Мира расстегнула молнию, из рюкзака показалось большое красное яблоко, которое мама положила утром на перекус. При виде яблока Эрэки-Джерэки извернувшись, выскользнул из рук девчонки и прыгнул в рюкзак.
Мира засмеялась. Это было забавно.
–Дурачок такой, – Девчонка развела руками в стороны, будто это не её белка только что стащила чужое яблоко, – Природа. Любят они сладкое.
– Белки?
– Эрэки-Джерэки.
Девчонка таинственно подмигнула зеленым под стать колготкам глазом. На вид ей можно было дать столько же лет сколько Мире. Но вот взгляде было что-то странное, совершенно не детское
– Школу прогуливаешь? – она кивнула на рюкзак.
– Ну, да. – Мира потупила взгляд. Хотя что ей мнение какой-то девчонки, сама то тоже не на уроках, – А ты?
– Я в школу не хожу, – бросила небрежно девчонка, вытягивая длинные худые ноги вперед. Луч солнца пробрался через плотные ветки деревьев и она, закрыв глаза, подставила ему щедро усыпанное веснушками лицо.
– На домашнем обучении что ли?
– Типа того.
Мира украдкой разглядывала соседку по скамейке. Она не была красивой, но что-то особенное в ней определенно было. Чего стоили одни веснушки. Мира, будь у нее такие, выводила бы и замазывала их всеми подручными средствами, а она вон – на солнце выставляет.
– Зря, – Девчонка посмотрела на Миру так, будто она ей в матери годится.
– Что зря? – переспросила Мира, она думала о веснушках, своих белых бровях и прочих проблемных внешних несовершенствах.
– Сбегаешь зря.
Мира аж поперхнулась. Будет ей еще указывать какая-то непонятная девчонка в зеленых колготках.
– Я не сбегаю!
– Ага, а тут тогда чего делаешь?
– Не твоё дело!
– Не моё, – согласилась девчонка, не сводя глаз с Миры, – Только это не поможет. От ЭТОГО не убежишь.
Слово «Этого» она сказала отчетливо громко и Мире стало не по себе. Но кто она вообще такая, чтоб умничать! Мира разозлилась.
– От чего?
Девчонка вытащила из рюкзака белку, всё ещё возившуюся с яблоком и прижала к груди.
– От природы своей, – Она улыбнулась, встала и пошла в сторону леса.
– Ты кто вообще? – эмоции внутри Миры закипали как вода в чайнике.
Девчонка обернулась. Глаза ее стали черными. И сама девчонка изменилась, если такое вообще возможно. Теперь она выглядела намного старше.
– Меня зовут Аан Алахчин, – Мира отчетливо услышала звон колокольчиков. Она смотрела на свою собеседницу и видела взрослую женщину с черными длинными волосами, в зеленом длинном платье, расшитом якутскими узорами. Наваждение какое-то.
Вдруг девчонка снова стала двенадцатилетней и, подмигнув Мире, сказала:
– Но ты можешь звать меня Аней!
Не успела Мира ничего ответить, как девчонка скрылась за деревьями. Только колокольчики всё еще звенели.
– Еще увидимся, Мира! – Пропел вместе с колокольчиками голос незнакомки.
8
«Бред какой-то!» – в который раз повторила про себя Мира, помешивая давно остывший кофе.
Она по привычке устроилась за самый дальний столик на веранде – там, где всегда безлюдно. Хотя с утра кафешка, итак, была пустой. Официантка скучала за свободной кассой: из посетителей только Мира да стая голубей, подбиравших упавшие крошки
«Что за имя Аан Алахчин? Татарка что ли?» – зелёная девчонка не выходила из головы. Откуда она Миру знает? Что за фокусы с превращением? Опять показалось? Вопросы топтались на месте без малейшего намека на простой и понятный ответ. Хотя…
– Я схожу с ума? – произнесла вслух Мира. Это было единственным логичным объяснением происходящего.
Голубь, сидевший на краешке стола, отрицательно замотал головой. Мира уставилась на птицу.
– Мне сейчас голубь ответил? Серьезно?
Голубь посмотрел внимательно на девочку черными ягодками глаз и утвердительно кивнул. «О нет, – Мира нервно сглотнула, – Насколько это ненормально говорить с голубями по шкале от одного до десяти?». Она взяла жареную палочку картошки фри и бросила птице – голубь сразу жадно накинулся на еду.
«Да ладно! Голуби просто так картошку выпрашивают!» – предположила Мира. Она ведь не принцесса диснеевская, чтоб с птичками шептаться. Но на всякий случай повторила шепотом:
– Кивни дважды, если я не спятила.
Голубь оторвался от картошки, заурчал как-то недовольно. Типа ответили же ей уже один раз, чего еще надо? И все-таки кивнул. А потом еще раз.
Мира ошарашенно хлопала глазами. Может этот голубь ей ещё и письмо из школы чародейства и волшебства принёс?
– Дурахова, ты с ума сошла? – резкий выкрик спугнул голубя и вернул Миру в реальность.
Конопатая физиономия Антипина довольно улыбалась. Поиздеваться над кем-нибудь – всё что нужно было этому придурку для счастья.
– Чего? Нет! – Мира сжала губы, скрывая испуг от внезапного появления Антипина. В школе покоя от него нет, даже здесь достал.
– Голуби – разносчики заразы. – Кир нагло расселся напротив Миры и придвинул к себе ее пачку картошки, – Ты на фига их подкармливаешь?
– Не твое дело! – Мира бросила раздраженный взгляд.
– Обгадят же, вон их тут сколько собралось.
Мира огляделась и правда голуби окружили со всех сторон: сидели на крыше и перилах веранды, расхаживали туда-сюда по полу, будто чего-то ждали. Было в этом что-то странное. Но Антипин раздражал больше. Может приказать голубям его обгадить? Мира улыбнулась.
– Чего ржешь, прогульщица?
– Что? Я не прогульщица! – выпалила Мира. Устные перепалки – точно не были её коньком. Остроумные ответы приходили на ум с опозданием, заставляя Миру беспомощно беситься. Поэтому она, схватив свой рюкзак, встала из-за стола и решила попросту сбежать.
– Про-гуль-щи-ца! – проскандировал Антипин, сложив руки рупором, так чтоб вся кафешка услышала.
– Да пошел ты! – буркнула себе под нос Мира, лавируя между столиками к выходу.
– Будешь у Брони прогулы отрабатывать, ты только больше не пой! Пощади школу! Лучше танцуй! – гоготал Антипин, заливаясь противным смехом.
Миру затрясло от гнева и бессилия. Выбежав на улицу, она шла вперед быстрым шагом, не разбирая дороги. Неважно куда, главное подальше от мерзких шуточек Антипина. А ведь он всё Броне расскажет завтра же, и головомойка со всеми вытекающими обеспечена. Мира мысленно простонала: «Достало всё!». Как бы ей хотелось кому-то пожаловаться, рассказать о голубях, страшных тенях в метро, зеленой девчонке и о дебиле – Антипине. Но друзей у Миры не было. А родители, да чего они вообще понимают? Мира зло пнула по камню и тот отлетел в сторону, едва не задев припаркованную возле тротуара машину. «Злость разрушительна» – говорил папа. Везёт ему – всегда спокоен как удав. Мире порой хотелось всё крушить, пусть даже это не помогало.