Лидия Шарапова – Искушения любви. Париж. Книга 3 (страница 8)

– Ну, рассказывай. Все, по-порядку, – потребовал он. И я, словно маленький ребенок, подчинилась его приказу и начала сбивчиво, прерываясь на слезы и всхлипывания, пересказывать ему всю нашу историю с Сергеем с самого начала. Когда же мой рассказ подошел к сегодняшним событиям в Петербурге, завершила я его следующими словами:

– Понимаешь, когда мы были еще студентами, нам очень нравилось философствовать. Мы специально задавали друг другу разные каверзные вопросы типа: что такое «малое из многого – есть многое из малого?». Особенно мы, девушки, любили задаваться вопросом: – если выбирать из двух зол, то, что будет меньшим: «найти и потерять» или «ждать и не дождаться?». Так вот, я всегда считала, что лучше найти и потерять. А теперь я понимаю, насколько по глупости ошибалась. Только теперь я поняла, как это больно. Сейчас бы я выбрала «ждать и не дождаться». – Я грустно улыбнулась сквозь слезы.

– О чем ты говоришь, Наташа.– Мигель очень внимательно слушал меня. И только сейчас решился прервать, – Любые события в жизни для чего-то нужны нам. Все люди, которые встречаются на нашем пути, чему-то учат нас.

– Да, – перебила я его, – как любит говорить моя подруга Лилька: «Все люди, которые встречаются нам в жизни, делятся на две категории: одни делают нас счастливыми, а другие заставляют нас стать сильнее», – повторила я, так понравившееся мне выражение.

Мигель заразительно захохотал:

– Совершенно верно. Вот, возьми меня, например. Если бы я не встретил Динару, я бы лишился очень большой доли счастья в своей жизни. Я бы «ждал и не дождался» своих любимых дочерей. А ты? Разве ты не познала великое счастье любви в объятиях Сергея? Разве можно было этого «не дождаться?».

От этих слов снова прорвало плотину моих переживаний. Я закрыла лицо руками и, невольно, чтобы скрыть свои слезы, уткнулась лицом в плечо Мигеля. Он успокаивающе обнял мое содрогающееся от рыданий тело, нежно касаясь пальцами моих волос.

– Ну-ну, Наташа, не плачь. Успокойся.

От этой, почти материнской заботы, я заревела еще сильнее.

Мигель терпеливо ждал. Нежно гладя мои волосы, он потихоньку целовал меня в голову. Немного успокоившись, но, все еще не отрывая лица от его плеча, я почувствовала напряжение в теле Мигеля. Крупная дрожь волнами пробегала по его торсу. Но он продолжал, не шевелясь, заботливо держать меня в своих объятиях. Его пальцы, держащие мою голову, подрагивали. Я подсознательно остро почувствовала всю недвусмысленность данной ситуации. И вдруг такая отчаянная тоска захлестнула меня. Мне было нечего и некого терять. Я в своем одиночестве принадлежала только себе. Мигель, как я поняла, тоже был одинок. И такая щемящая жалость к нам обоим охватила меня, что я уже не сдерживала своего порыва пожалеть и приласкать этого неустроенного мужчину. Я слегка повернула голову, требовательным движением нашла его губы и впилась в них со всей нерастраченной силой страсти. Стон Мигеля разрешил все мои сомнения в правильности и уместности моего поступка.

Не размыкая губ, я легким движением скинула, сковывающий мои движения махровый халат и плотнее прижалась обнаженным телом к Мигелю. Легкими, дрожащими от страсти пальцами, Мигель нежно обследовал мою грудь, бедра, спину. Я даже не заметила, как быстро он обнажился, и уже его, заросшая темными кудряшками грудь плотно прижималась к моим, набухшим твердым соскам. Нащупав в полумраке комнаты его лицо, я осторожным движением сняла с него очки и аккуратно положила их на стоящий рядом низкий журнальный столик. Мелкими поцелуями покрыла его лицо и опять страстно впилась в его красивые губы. Мигель был терпелив, он не торопил события и только тяжелое дыхание и судорога, проходящая то и дело по его телу, выдавала всю степень его возбуждения. Длительное сексуальное воздержание не давало и мне возможности затягивать игру. Удобно устроившись на диване, я зазывно развела ноги, приглашая Мигеля последовать за мной в поисках незабываемых наслаждений. Плотно закрыв глаза, прислушиваясь к равномерному звуку скрипящего дивана, я со стоном предавалась отчаянной страсти. Молодое, накаченное тело Мигеля нависло надо мной, раскачиваясь и содрогаясь. Потом вдруг замерло и обмякло. И только его рот продолжал жадно пить с моих губ влагу любви. Мой вопль, словно крик раненой птицы, пронзил тишину спящего отеля. Мигель только крепче вжался в меня, пытаясь удержать мое содрогающееся тело.

Потом, лежа в его крепких объятиях, и проваливаясь в сон, я пыталась ухватить слова, знакомой мне почти с детства, песни: «Вот и встретились два одиночества,

Развели на дороге костер,

А костру разгораться не хочется.

Вот и весь, вот и весь разговор…

«Вот и весь, вот и весь разговор…», – мысленно твердила я, уже засыпая.

На следующий день, гуляя по городу, мы болтали с Мигелем о жизни, о любви, совершенно не упоминая того, что произошло с нами ночью в отеле. Но мы оба понимали, что это сидит внутри нас, и его уже нельзя, ни забыть, ни выбросить из нашей жизни. И это что-то сделало нас ближе, а жизнь нашу богаче. Мигель вдруг остановился, внимательно посмотрел мне в глаза:

– Наташа, я давно хочу попросить у тебя прощения за то, что соблазнил тебя вчера. Я очень сожалею.

На меня будто выплеснули ушат ледяной воды:

– Что!? Ты сожалеешь?

– Да, нет, ты не так поняла. Проклятый английский! Просто так принято говорить, когда извиняешься.– Казалось, он был совершенно сбит с толку.

Я весело расхохоталась.

– И ты не сожалеешь? – спросила я, лукаво глядя на него.

Мигель смутился.

– Ну, о чем ты спрашиваешь? Конечно, нет.

Он подошел ближе, притянул меня к себе и легко поцеловал в губы.

– Просто я понимаю, что не сдержал своих эмоций. У меня так давно не было женщины. А тут ты. Такая красивая и, – он немного помедлил, подбирая слово, – такая несчастная. Мое сердце разрывалось от жалости к тебе. Меня охватила такая страсть, что мне было трудно себя сдержать. И я тебя соблазнил.

– И ты себя коришь, что так получилось? – спросила я, с замиранием сердца ожидая ответа.

– Нет. Когда-нибудь это должно было произойти. Наташа, так вышло, что я умер вместе со своей женой два года назад. Ты просто возродила меня к жизни. Мне очень больно видеть тебя плачущей. Если бы ты была со мной, я бы этого никогда не допустил.

Он снова прижал меня к себе и страстно поцеловал в губы. Мимо проходили люди. Они обходили нас и понимающе улыбались. У меня на глазах застыли слезы. Но теперь уже слезы радости и благодарности.

– Давай подумаем, может, мы сможем быть вместе? – неожиданно для меня спросил он.

Я даже растерялась. Немного отстранилась. Заглянула в его темные выразительные глаза, спрятанные за стеклами тонких очков.

– Это что, предложение?

Он засмеялся:

– Проект предложения. Предложение будет немного позже и по всем правилам.

Я счастливо улыбнулась:

– Ну, ладно, подождем торжественного момента, а пока поехали в Петергоф, нас уже ждет машина.

Я была рада прервать этот разговор, потому что в моей душе еще не затянулась рана от измены Сергея. Мигеля я даже не рассматривала как серьезный вариант по поводу дальнейшего устройства моей судьбы. Хотя в голове уже начала зарождаться здравая мысль: а почему бы и нет?

За ночь насыпало много снега. Мы гуляли по заснеженному парку дворца. Замерзшие обнаженные статуи, молча, провожали нас холодным взглядом. Смуглое лицо Мигеля, закутанное, по моему настоянию, в теплый шарф и меховую шапку, смотрелось очень экзотично на фоне голых, покрытых белом снегом, деревьев. Ему самому было смешно в этом наряде, но он смиренно согласился, что только так можно гулять в России зимой. Наверно, именно поэтому, он с упоением вспоминал про теплую Бразилию и, не переставая, рассказывал мне о ней. Мне было очень интересно слушать, так как я никогда не была в этой далекой стране. Все мои представления о ней сводились к огромной статуе Иисуса Христа, распростертой над Рио-де-Жанейро и веселым многодневным карнавалам. А он, улыбаясь, говорил:

– Ты думаешь, почему мы такие разные? Потому, что в нашей стране все наоборот: у вас – поздняя осень, а у нас с декабря уже будет лето. А тогда, когда у вас весна, у нас наступает осень. Но у нас есть и общее: Бразилия почти такая же большая страна, как и Россия. – Он задумался, наверно, немного загрустил, вспоминая родину.

Мы шли вдоль засыпанных снегом аллеек парка. Мороза не было и снег, едва покрыв землю, громко чавкал под ногами. Мне было интересно слушать его рассказ, и я ждала продолжения.

– Я родился в маленьком городке на берегу Атлантического океана. У нас все южное побережье страны омывает океан, а это почти восемь тысяч километров! Это очень красиво: голубые волны, мелкий желтый песок! Сейчас я живу в городе Сан-Паулу. Это не далеко от Рио-де-Жанейро. Он очень похож на американский Чикаго: такие же небоскребы, стекло и бетон, но очень красивый. Я мечтаю, что очень скоро ты сможешь прилететь ко мне, и я покажу тебе всю страну. Амазонку, прекрасные водопады, – Мигель остановился и посмотрел на меня, – Наташа, когда ты прилетишь ко мне?

Я немного растерялась.

– Не знаю. Я еще не думала об этом… Мне бы, конечно, хотелось… Мигель, у вас все в стране говорят по-английски?

– Нет, в основном по-португальски. Бразилия долгое время была португальской колонией. Она развилась благодаря кофейным плантациям.