Лидия Шарапова – Искушения любви. Париж. Книга 3 (страница 6)

– Ну, Наташка, ты даешь! Никого не предупредила, что приедешь сама. Мы ждали Федорова, а тут такая неожиданность… Но я действительно рад тебя видеть. Жаль только, что Сергей уехал. Он не захотел встречаться с Ханом, сама понимаешь, почему, – слова лились из него, как из рога изобилия.

Я воспользовалась, данной мне передышкой и осмысливала ситуацию. Так, теперь, по крайней мере, понятно, почему уехал Сергей. Надо срочно узнать, когда он вернется, и, может быть, дождаться его. Тем временем, Алексей продолжал без умолку говорить:

– Он решил меня оставить на съедение Хану, но тут, как ты видишь, он просчитался, – Алексей удовлетворенно хохотнул, – и ко мне вместо страшного Хана приехала прекрасная знакомка.

– Скажи еще: «к тебе на съедение», – сыронизировала я.

Немного придя в себя после всех неожиданных ударов судьбы, я решила направить ситуацию в нужное мне русло. Подняв на Алексея глаза, я задумчиво, будто взвешивая каждое слово, спросила:

– А как скоро должен вернуться Сергей?

– Ну, Наташ, ты, как всегда, обижаешь. Зачем нам Сергей? Я устрою тебе прекрасную встречу на высшем уровне. Итак, для начала: чай, кофе или что покрепче? – Он, вопросительно взглянул, буквально пожирая меня глазами.

Я усмехнулась:

– Нет, спасибо, «что покрепче» я уже не употребляю.

Он рассмеялся:

– Наташ, а ведь были счастливые времена, а?

Мне казалось, что он открыто насмехается надо мной, напоминая о событиях в Сеуле. Я еле сдерживалась, чтобы не взорваться, поэтому решила перевести разговор на интересующую меня тему:

– Ты так и не сказал, когда вернется Сергей, – я была настойчива.

Алексей вдруг уселся на свое директорское место за столом и грустно на меня посмотрел. Потом вздохнул, немного помолчал, прежде, чем ответить.

– Я уже в сотый раз тебя спрашиваю, – начал он, – зачем тебе сдался этот Сергей?

И тут я не сдержалась:

– Какое тебе дело до моих с ним отношений! – Я повысила голос и уже говорила со злостью:

– Что ты всегда встреваешь между нами? Будь ты хоть сейчас человеком! Об одном прошу: не мешай!!!

Еще немного, и я бы впала в истерику: так много накопилось во мне боли и отчаяния, связанных с этим человеком. Алексей сразу это почувствовал и, видимо, решил разрядить обстановку. Он заговорил тихо и спокойно, будто пытаясь усмирить меня:

– Наташа, не надо. Поверь, я не хотел тебя обидеть, я просто хочу тебе в тысячный раз сказать, что Сергей не достоин твоих чувств. Даже, если он вернется завтра, тебе это не принесет ничего хорошего. Поверь мне, я говорю это, как друг.

– Давай, я сама буду решать: что для меня хорошо, а что плохо. И хватит тут строить из себя доброго Деда Мороза, – зло прервала я его.

Он сделал успокаивающий жест ладонью руки.

– Хорошо, хорошо, ладно, сдаюсь. А что ты скажешь на то, если я тебе открою одну тайну: у Сергея в марте свадьба и жениться он, как понимаешь, не на тебе?!

За этими словами мне слышалось, едва скрываемое, злорадство. Я не поверила ни единому его слову, чтобы он сейчас ни говорил, о чем тут же сообщила ему.

Алексей аж захлебнулся от несправедливости моих обвинений:

– Что?!! Я?!! Вру?!! Тебе нужны доказательства? Пожалуйста, – при этих словах он нажал клавишу коммутаторной связи с секретарем. Послышался, слегка искаженный динамиком, мелодичный голос уже знакомой мне девушки:

– Да, я слушаю, Алексей Петрович.

Алексей стрельнул на меня глазами:

– Верочка, ты не помнишь, когда свадьба у Сергея Владимировича? Я тут хотел московских коллег пригласить, да что-то дату не точно помню.

На том конце провода повисла вопросительная пауза, потом девушка неуверенно проговорила:

– Но, Сергей Владимирович еще не называл точной даты свадьбы, он только сказал, что она состоится в марте, и велел готовить приблизительный список гостей…

Алексей удовлетворенно прервал ее:

– Хорошо, Верочка, спасибо. Я все понял.

И он нажал клавишу отключения связи. В комнате повисла гнетущая тишина. Я сидела точно оглушенная, не зная, что говорить и что делать, но ни один мускул не дрогнул на моем лице.

Он первым прервал молчание:

– Ну, что скажешь? Я был не прав? – ехидно поинтересовался он.

Я нашла в себе силы взглянуть прямо ему в глаза и улыбнуться.

– Ну, что ж, значит, не судьба. Миссия оказалась не выполнима. – Я взяла в руки свою довольно увесистую сумку с подарками. – Тогда позвольте передать вам наши сувениры, и я вынуждена покинуть вас, к всеобщему удовлетворению обеих сторон, навсегда.

При этих словах я достала несколько экземпляров изданной нами книги мадам Невё, которая когда-то явилась причиной нашего с Сергеем знакомства, и коробку со столовым серебром. Все это я аккуратно выложила на стол перед Алексеем.

– Передай это все, пожалуйста, господину Парфенову, с выражением самой глубокой признательности, – мои сухие слова только подчеркивали торжественность данного момента. Потом, немного подумав, я достала из сумки Хотейчика, предварительно упакованного в блестящую подарочную коробку с огромным разноцветным бантом наверху. Подержав его немного в руках, я бережно поставила коробку на стол рядом со всем остальным. Затем печально усмехнулась:

– А это, получается, – свадебный подарок от меня Сергею.

Я грустно коснулась пальцами гладкой поверхности коробки.

– Ну, вот и все.

Алексей встрепенулся:

– Как все? Как покидаешь? Ничего подобного. Сегодня ты наша гостья, и у нас разработана обширная развлекательная программа.

Он говорил скороговоркой, не давая мне вставить ни слова.

– Сначала мы поедем на обед, плавно перетекающий в ужин. Это здесь недалеко. Очень приличный ресторанчик. Тебе понравится. Там мы поговорим о работе, вкусно поедим, попьем вина, ты немного отвлечешься. По вечерам там прекрасная вечерняя программа, может, я тебя хоть этим немного утешу…

Тут я резко прервала его тираду:

– Спасибо, Леш. Ты меня уже однажды утешил. Поэтому давай лучше попрощаемся прямо сейчас. Я не хочу больше обременять тебя своим присутствием.

Сказав это, я решительно направилась к двери. Алексей так и остался стоять, застыв посреди кабинета.

Я, молча, прошла мимо ничего не понимающей секретарши, и быстро направилась к лифту.

Только добравшись до своей гостиницы и сидя в небольшом уютном кафе на первом этаже, я позволила дать волю своим чувствам и эмоциям. Странно, но слез и рыданий не было. Просто какая-то опустошенность души. Словно заклинание, я твердила себе одну и ту же, где-то услышанную фразу: – «Все будет так, как должно быть, даже, если будет иначе…».

Мне тогда казалось, что судьба разыгрывает какой-то непонятный для меня сценарий, где я – просто немой статист. И я решила прекратить сопротивление и отдаться на волю случая.

– «Пусть будет все так, как будет. Может быть, где-то в неведомом мне пространстве уже написана книга моей судьбы, а мне остается только играть, созданную для меня роль».

Так успокаивала я себя, удобно расположившись за столиком возле окна. Девушка-официантка принесла мне бокал красного сухого вина и маленькую чашечку ароматного кофе с пирожным – эклером. Я с наслаждением пила прохладное вино и бесцельно смотрела на улицу. Мимо сновали люди: может счастливые, может не очень. Все куда-то спешили, но никому из них не было до меня никакого дела. Вот прошла стайка цыган. В длинных пестрых юбках, они выплыли, словно из прошлого, будто именно для них навсегда остановилось время…

Они навеяли на меня воспоминание, как много лет назад, еще в самом начале нашего с папиком романа, в небольшом подмосковном городке, где мы были с ним в очередной командировке, ко мне подошла молоденькая девушка-цыганка, почти совсем девочка. На руках она держала, завернутого в пестрые лоскутки, младенца. Маленькая ростиком, она была красива: черные, жгучие глаза, брови, словно подведенные сурьмой, смуглая кожа, тонкая осиная талия, обернутая множеством разноцветных юбок. Она шла ко мне, умоляюще глядя мне в глаза. В ней не было той наглости, присущей остальным представительницам табора. Мне стало жаль ее, такую молоденькую, и я остановилась, чтобы дать ей денег. У меня не было мелочи, и я протянула ей довольно крупную купюру. Она взяла молча. Потом внимательно посмотрела на меня, схватила за руку:

– Постой, красавица, дай погадаю за доброту твою.

Я с ужасом выдернула руку. Мне с детства внушали страх к цыганам, и я боялась их, боялась непонятного их мира, боялась цыганского гипноза, нахальства, с которым они обирали людей, да и много чего еще. Поэтому, выдернув свою руку, я хотела уже бежать прочь, но тут она заговорила, глядя мне прямо в глаза своими непроницаемо черными зрачками:

– Погоди, не спеши. Всю правду скажу. Все у тебя есть: и молодость и красота, но нет у тебя в жизни счастья. Все у тебя будет: и деньги, и мужчины, но много, ох, как много, страданий они тебе принесут…

Я стояла, как загипнотизированная. Не могла даже пошевелиться, глядя в эти темные бездонные глаза.

Она снова взяла мою безвольную руку. Ее гортанный голос с легким акцентом будто вводил меня в транс:

– Ох, вижу, красавица, твою судьбу: вокруг много мужчин, но ни с одним из них ты не будешь счастлива. Сейчас рядом с тобой не твой мужчина. Он чужой был и будет всегда… Но, не бойся, дева, – сказала она, чувствуя мое полуобморочное состояние, – не скоро, но встретишь ты в своей жизни настоящую любовь, – она внимательней всмотрелась в линии на моей ладони, – далеко отсюда, на чужой земле встретишь,… но будет эта любовь сквозь слезы и страдания. Много разочарований она тебе принесет. Но будет она такой большой и сильной, что сметет все преграды на своем пути. Тебе надо только ждать… Не пройди мимо своего счастья!…