Лидия Шарапова – Искушения любви. Париж. Книга 3 (страница 4)
Он усмехнулся.
– Я родился очень далеко отсюда, в Бразилии.
Мне стало смешно, так и хотелось закончить словами известного фильма: – «В Бразилии, где много диких обезьян», – но вместо этого я сказала:
– Как интересно, я никогда не бывала в Бразилии. Вы и сейчас там живете, у вас есть семья?
Я задавала эти вопросы из вежливости, чтобы поддержать беседу, но сама не заметила, как втянулась в этот разговор, и собеседник меня заинтересовал.
Вдруг легкая тень печали пробежала по его лицу, и он неожиданно изменил тему разговора:
– Наташа, а здесь можно заказать чаю? Я чувствую, что спать мы с вами ляжем не скоро. А?
Я расхохоталась:
– Да, я тоже уже не хочу спать.
– Вот и хорошо. У меня есть очень вкусные конфеты. Признаюсь, я сладкоежка и всегда вожу с собой что-нибудь сладенькое.
– А я стараюсь не есть сладкое, – с сожалением сказала я.
– От этих конфет вы не откажитесь, – с улыбкой он достал красивую коробку, полную разноцветных конфет, разложенных в углублениях из шелковой бумаги. Я нажала кнопку вызова проводницы:
– Наташа, поговорите вы с ней, пожалуйста, из всех русских слов я знаю только «спа-си-бо».
Проводница явилась на зов удивительно быстро. Немного заспанная, но бодрая, она приняла заказ на чай и вопросительно взглянула на меня:
– Ну, как попутчик? Отличный парень! А ведь не хотела… Мне бы такого малого в купе, – она хохотнула и, подмигнув мне, ушла.
Я засмущалась от ее таких откровенных слов. Мне показалось, что Мигель понял ее намеки, но ни о чем не спросил.
Через пять минут мы уже пили свежезаваренный горячий чай. Я наслаждалась вкусом необыкновенных конфет.
– Мигель, а как вы определили, что мне понравятся эти конфеты? Ведь «о вкусах не спорят», не так ли?
– А я знаю маленький секрет: все красивые женщины любят сладкое.
Тут я возмутилась:
– Вы всем едва знакомым женщинам сразу говорите комплименты?
– Ну, Наташа, не обижайтесь на меня, пожалуйста. Просто, у меня глаз художника, и я не могу не отметить красоту в любом виде. А женщина – это особая, неповторимая, красота. С ней по грациозности может сравниться только разве красота кошки.
Я улыбнулась его сравнению.
– А у вас в Бразилии разве не красивые женщины? – решила я перевести разговор на его страну.
– Да в Бразилии тоже много красивых женщин, но у них совершенно другая красота, экзотичная, что ли.
– А ваша женщина красивая? – не унималась я.
Он почему-то ответил не сразу. Его глаза подернулись туманом. Мне показалось, что сейчас он заговорит стихами. Немного помолчав, он ответил:
– Да, у меня самая красивая женщина на свете. Это – моя жена. Мы познакомились с ней еще в детстве. Наши родители были очень дружны, а отцы вели общее дело. Нас помолвили совсем детьми. Мы знали, что будем навсегда вместе. – Чувствовалось, что ему что-то мешает говорить. Голос слегка дрожал. Но он нашел в себе силы продолжить. Я слушала, заинтригованная.
– Когда ей исполнился двадцать один год, мы поженились. Я был старше ее на пять лет. Это были счастливейшие годы нашей жизни. Правда, у нас не было детей. Она очень тяжело переживала. А меня устраивало абсолютно все. Главное, чтобы она была рядом. Без детей мы прожили почти десять лет, и, казалось, уже свыклись с таким положением вещей, но тут Динара (так звали мою жену) неожиданно забеременела. Казалось, счастью не будет конца. Врачи определили, что она ждет близнецов: девочек. Но это радостное событие вскоре омрачилось страшным известием: у жены обнаружили рак, – на минуту он печально замолк.
Я не знала, как реагировать на его страшный рассказ. Я не стала его прерывать, предположив, что человеку, может, надо просто высказаться, так сказать, излить душу. И, молча, ждала продолжения. Мигель вздохнул и продолжил:
– Нас поставили перед выбором: либо онкологическая операция и тогда – аборт, либо рожать, но с риском для жизни матери. Динара решила дать жизнь таким долгожданным девочкам, тем более, что некоторые врачи предполагали, что беременность может решить исход болезни в положительную сторону. Ну, как говориться, утопающий хватается за соломинку. Скоро родились две очаровательные девочки-близнецы, красавицы, как две капли похожие на мать.
Он замолчал. В купе стояла тишина, и только звук колес четко отстукивал время. Меня пугало продолжение этой печальной истории, но, затаив дыхание, я надеялась на ее благополучный исход. Тем временем Мигель продолжал:
– В доме воцарилась такая долгожданная радость. Но чуда, о котором молили мы все в последнее время, не произошло. Динара угасала на глазах. Неимоверными усилиями мы продлили ее жизнь на два года. Девочки уже бегали и лепетали, когда ее не стало. Динара была моей единственной, самой красивой и любимой женщиной в моей жизни. Я остался с мамой и двумя маленькими девочками на руках. Забвение и силы мне дает моя работа. Вот уже почти два года, как я один.
У меня на глазах застыли слезы. Мне было очень жаль этого несчастного мужчину. Я не знала, что говорить и как вести себя в такой ситуации. Приподнялась и коснулась его руки, лежащей на столике между нами. Заглянула в его глаза:
– Мигель, мне, правда, очень жаль. Примите мои соболезнования.
– Спасибо, Наташа. Боль уже утихла. Время лечит. Уже все хорошо. У меня растут чудесные девчонки. И иногда я думаю, что Динара сделала правильный выбор, дав им жизнь. Возможно, в них воплотилась ее душа. Иногда они пугают меня своим сходством с нею.
– Мигель, вы говорили, что вы художник, – я постаралась перевести разговор в другое русло, – мне так интересно узнать об этом больше. Я сама никогда не умела рисовать и поэтому всегда с немым обожанием отношусь к людям, которые имеют этот дар, – я умоляюще посмотрела ему в глаза.
– Да, я помню. Я сказал, что как художник, я оценил вашу красоту, а вы обиделись на мои слова. Ну, подумайте сами, когда я вижу выразительные серые глаза, светлые густые волосы и чувственные губы, что должен вызывать у меня этот образ? Восхищение талантом творца, который его создал, – видя мое смущение и опасаясь, что его слова снова вызовут мое неудовольствие, он торопливо продолжил, – по профессии я художник и владею небольшой ювелирной фабрикой, где, кроме того, возглавляю группу художников-дизайнеров. Все – очень талантливые люди. С ними легко и интересно работать, и три года назад мы вышли на международный уровень. На нашей фабрике изготавливаются эксклюзивные украшения, в основном в единичном экземпляре. Теперь мы представили свои изделия и в России. У вас много богатых людей, которые проявили искренний интерес к нашей коллекции. Надеемся, что в вашей стране у нас большое будущее. Да, Наташа, хотите посмотреть ювелирные изделия из нашей последней коллекции?
Я была поражена.
– Но как это возможно? – заинтересованно спросила я.
Он засмеялся, видя мое состояние.
– Очень просто. У меня с собой рекламные проспекты. Я буду рад показать их вам.
Он легко вскочил и полез в свою дорожную сумку. С минуту повозился там и, наконец, достал глянцевый журнал, который триумфально выложил на купейный столик. Я с жадностью бросилась просматривать его. Чем еще можно так заинтересовать женщину, как не каталогом украшений из золота? С первой же страницы у меня перехватило дыхание. На бархатных подушечках возлежали всевозможные драгоценности, сделанные из золота, серебра и украшенные разноцветными драгоценными камнями. Затаив дыхание, я перелистывала страницу за страницей, на которых бирюза сменялась рубинами, сапфиры спорили по красоте с аквамарином. Крупные бриллианты красиво сочетались с другими камнями, почти везде присутствовала брильянтовая крошка, не затмевая, а подчеркивая естественную красоту натуральных камней.
Некоторые комплекты, состоящие из колье, серег и кольца, являли собой настоящее произведение искусства. На фотографиях было талантливо передано высокое качество огранки, неповторимый дизайн захватывал дух, чувствовалась высокая стоимость этих драгоценностей.
Я внимательно рассматривала журнал, иногда подолгу задерживаясь на некоторых страницах. Мигель сидел напротив, и, казалось, не пропускал ни одного моего взгляда, восклицания или замечания. Меня просто потряс комплект, сделанный в форме павлиньего пера. Узор каждого перышка был передан разноцветными камнями, которые сочетались таким образом, чтобы создавалось впечатление живой неповторимой красоты. Мое внимание привлек комплект, состоящий из колье, серег и кольца, украшенные желтыми камнями. Колье состояло из девяти подвесок, где мерцающий желтый камень был обрамлен белым золотом, покрытым мелкой брильянтовой крошкой. Серьги с одним крупным камнем полностью повторяли рисунок колье. Кольцо также сияло одним крупным желтым камнем. Видя мой интерес к данному шедевру, Мигель пояснил:
– Это желтый сапфир. Несмотря на его кажущуюся хрупкость, стоит на втором месте по твердости после алмаза. Добывают его почти только в Таиланде. Очень редкий и красивый камень. Хорошо поддается огранке и богато отражает свет. Я смотрю, вам понравилось.
Я с трудом отвела глаза от фотографий.
– Я… Я – просто в восторге. У меня нет слов от этой красоты и изящества.
Мой взор упал на кольцо с крупным рубином. Оно было изготовлено таким образом, что создавалось впечатление, будто яркая красная ягодка покоится на нежных лепестках из желтого золота, обсыпанных, будто капельками росы брильянтовой крошкой. Я подняла глаза на Мигеля: