Лидия Милле – Последнее лето (страница 30)

Спросонья соображаешь туго. Когда солдаты ворвались в сарай, я не сразу поняла, что они в ярости. Они принялись колошматить прикладами ружей по столбам и бить лампочки. Мы терли глаза и растерянно моргали.

Наступило утро.

– Козы! Куда, черт вас дери, подевались козы?! – заорал один.

Похоже, куда-то удрали.

– Ну, хорошо, – злобно произнес вожак. – Хорошо, детишки. Вы за это поплатитесь.

Солдаты развернулись и протопали к выходу. В недоумении за ними потянулись и мы.

Мэтти вновь стоял под деревом, с привязанными к веткам руками. Кое-кто из солдат направил на него оружие.

– Угадайте, почему они убежали? – крикнул Бёрл. – Из-за выстрелов! Вы сами виноваты!

– А ну идите сюда. – Охранники-толстяки подталкивали ангелов винтовками, пока все трое не оказались внутри колючей проволоки, окружавшей теперь дерево.

Лишь Бёрл остался снаружи – Бёрл и мы.

И солдаты.

– Идите и найдите коз, – бросил нам вожак. – Каждые пять минут я буду делать вот так. – Он просунул через проволоку что-то, напоминающее здоровенную красную вилку.

Вилка коснулась Дарлы, и та с воплем подскочила.

– Электрошокер для скота, – пробормотал Терри.

Вожак тыкал снова и снова, пока Дарла не повалилась на землю. Извиваясь, она порезалась о колючую проволоку. Со лба закапала кровь.

– Найдите коз, – приказал вожак.

– Ранения головы не так опасны, только сильно кровоточат, – сказал Бёрл. – С ней все будет хорошо. Думаю, надо сделать, как он сказал.

Джек и Шел увели коз через брод, за ручей – мимо ловушки, на дне которой спал рыжий в обнимку со своим дробовиком, через лесок, по гравийной дороге, мимо разрушенного гаража и заржавевшего плуга; мимо облупленного рекламного щита, призывающего устанавливать спутниковое телевидение, – на соседское пастбище рядом с одним из тех домов, что виднелись с силосной башни.

Вокруг паслись черно-белые коровы, а козы бродили в высокой траве у дальнего края загона.

– Если мы приведем их обратно, их застрелят, – сказал Джек. – Как Дилли. Как Дилли…

– А если не приведем, они продолжат мучить ангелов, – сказал Рейф.

– Или возьмутся за кого-нибудь из нас, – добавила я.

– Это несправедливо. Почему они должны умирать? – спросил Джек, и на глазах у него выступили слезы.

– Джек, посмотри на меня, – сказала я. – Мы должны отвести их обратно. Это не шутки.

– Но козы же не виноваты, – плакал Джек. – Мы не должны жертвовать животными. Мы должны их спасти. Я скорее собой пожертвую.

– Но солдатам не нужен ты, – сказала я. – Понимаешь, они не едят маленьких мальчиков.

– Не едят, – повторил Джек.

В конце концов мальчики пошли за козами к дальнему краю загона. Мы остались ждать возле дома. Крыльцо было завалено скейтбордами, самокатами и грязными ботинками. Я постучала в дверь, но никто не открыл.

За окнами была хорошо видна залитая дневным светом гостиная. На ковре рядами рассажены игрушки, словно на занятиях в детском саду. Напротив в кресле – огромный плюшевый лев, каких разыгрывают на ярмарочных аттракционах. Перед ним лежала открытая книга с картинками.

Так и думаешь, что лев сейчас перевернет страницу.

Послышалось блеяние: к нам приближались козы, покорно следуя за Джеком и Шелом.

Мы двинулись в обратный путь.

Джек и Шел грустно хлюпали носами, то и дело поглаживая козочек. Но нас терзали совсем другие тревоги. Я думала о колючей проволоке и потемневшей руке Мэтти с прожилками черных вен.

Но и вести коз на заклание мне тоже было трудно. По дороге я то и дело краем глаза косилась на их сонные мордочки с длинными белыми ресницами. Мокрые носы, тупые рожки, чуть сутулые спинки.

Джек гладил их по шерстке, и казалось, что поведением они нисколько не отличаются от наших собак – тех, из большого особняка.

Так же довольно помахивали хвостиками.

Солдаты тыкали ангелов электрошокером и смотрели, как те мечутся от боли, натыкаясь на колючую проволоку, в кровь расцарапывая руки и ноги.

Но к нашему возвращению – коз мы оставили в поле, а Джека и Шела в лесу – солдаты прекратили издевательства. Бёрл рассказал, что из дома вышла Саки. Она стояла, баюкая ребенка, и глядела на солдат, пока те не бросили свои забавы. Видимо, присутствие младенца обломало им все веселье.

Теперь двое мочились на стену коттеджа, а третий играл на телефоне. Заметив коз, они проверили, что ружья заряжены, и ушли.

На земле за проволочной оградой валялись на земле ангелы: руки и ноги у них кровоточили. Над ними безвольно висел, привязанный за руки к тонким веткам кизилового дерева, Мэтти. Колени у него подогнулись, тело обмякло. Казалось, он спит.

Мы наступили на проволоку, чтобы Лоу и Рейф могли пробраться к ангелам. Сначала ребята подняли с земли Луку и, поддерживая с двух сторон, потащили к сеновалу – сам он идти не мог, ноги у него волочились по земле. Уложив его на сено, парни вернулись за Джоном и Дарлой.

Я спросила Бёрла, можно ли отвязать Мэтти – забрать с собой и его, – но Бёрл лишь покачал головой.

Лучше не заходить так далеко. Можно невзначай нарушить шаткое равновесие, сказал он.

В проеме двери сеновала позади нас показался вожак. Он осматривал свои владения, заложив одну ладонь между пуговицами рубашки, ни дать ни взять портрет Наполеона.

Больше всех досталось Дарле. От пятен крови желтые рукава ее хипповской туники побагровели. Лука со своей лежанки едва слышным шепотом сказал, что две ее раны необходимо зашить; одна из них сильно разошлась и без конца кровоточила. Джуси предложил свои услуги – в последнее время у него появился интерес к подобной хирургической жути, – но Бёрл вежливо отказался, сказав, что справится сам.

Лука руководил его действиями, а мы сидели рядом. Поначалу Дарла лежала без сознания, но потом очнулась и застонала. Лука с видимым усилием, пошатываясь, дотащился со своего места до нас и сделал ей инъекцию обезболивающего из аптечки, пока Бёрл обрабатывал самый глубокий порез смоченным в йоде тампоном.

Дарла принялась хихикать и болтать чепуху, путаясь в словах.

– Колючки, – смеялась она. – Колючки-злючки, злючки-колючки, колечки… Ключ!

Но иголку ввести все же дала.

Пока мы смотрели, как игла ходит туда-сюда между краями раны, – Лоу при виде операции пришел в восторг, Джен в углу вырвало, – послышались выстрелы.

Я заткнула уши. Я понимала, что это выглядит по-детски, но мне слишком живо вспомнились сонные глаза и подрагивающие козьи хвостики.

– Почему они отстреливают всех сразу? – спросил Джуси. – Разве мясо не испортится, если его тут же не съесть?

– У них большой морозильник, – сказал Бёрл. – Целый фургон. Ты разве не слышал? Они обосновались в «Макдоналдсе».

Солдаты похвалялись, что у них есть разделочные столы из нержавеющей стали, а из кранов идет такой кипяток, что чуть зазевался, и обваришься. Что морозильная камера у них доверху набита тяжелыми пакетами с замороженной картошкой фри. Они собирались заняться разделкой туш в комфортных условиях профессиональной кухни.

Перетащив коз за ноги, они раскачали трупики и по одному закинули в кузова двух пикапов. Проскрежетали по металлу копыта и рожки.

Джек вернулся в лес. Он ведь правильно сделал, Джен? Он не должен был всего этого видеть.

Как и Шел, заметила Джен. Мы обменялись долгим взглядом. Как будто если не отводить друг от друга глаза, то наши слова станут правдой.

Даже заполучив коз, главарь по-прежнему не верил, что мы отдали его банде всю еду. Он и не подумал отвязать Мэтти от дерева. Вместо этого созвал шестерых бойцов, в том числе двух жирных охранников и мужика с арбалетом, и отправился в силосную башню, откуда солдаты перетаскали в джипы кучу продуктов.

Мы оставались в сарае, расположившись среди тюков сена: трое перебинтованных ангелов – лежа, остальные – сидя.

Когда погрузка завершилась, главарь вновь заявился в сарай и, стоя в дверях, сказал Бёрлу:

– Ты, кажется, не воспринимаешь меня всерьез. Думаешь, я шутки шучу.

– Нет, не думаю, – ответил Бёрл.

– Мы знаем, что вы не шутите, – сказала Дарла. Она все еще не пришла в себя после обезболивающего, которое ввел ей Лука. Лежала плашмя, накручивая на палец сальные дреды. Руки у нее были перебинтованы, так что позвякивающие браслеты она переместила на лодыжки. Я уже хорошо их знала: амулеты с рыбками и пацифистскими символами, полумесяцами и звездами, спиралями и символами инь-ян. – А вот аура у вас черным-черна.

– Замолкни, Дарла, – сказал Рейф.

– Я пристрелю того парня, – сказал главарь. – Вашего учителя.