Лидия Лис – Замок Росс. Проклятье Аноры (страница 4)
– Джек, иди с ней. Мне нужно одеться, а Вирджиния не должна оставаться одна. Слишком много новых людей вокруг, она может испугаться…
– Я понял тебя, бегу! Жду внизу мою прекрасную графиню! – Я отвесил поклон, а Мирна отправилась за одеждой.
Интерлюдия I
Когда Мирна, Бэтти, Джек и Вирджиния поднялись на второй этаж, Анора и Нейл уже наслаждались чаем.
Хлопнули двери спален, графиня отставила свою кружку, взглянула на Нейла, тот кивнул, и через несколько минут она уже брела по коридору второго этажа, оглядываясь по сторонам. Проходя мимо комнат гостей, Анора очень аккуратно ступала на пол, пытаясь как можно меньше производить шума.
Зайдя в библиотеку, она закрыла дверь на щеколду и прижалась головой к стене. Минуту она молчала.
– Что ты хочешь? – бросила она в пустоту.
В библиотеке никого не было. Мебель, книги, карты, – все покоилось на своих местах. День постепенно близился к своему логическому концу, тени удлинялись, хотя все еще было достаточно светло.
– Что. Ты. Хочешь?!
– …как-то не гостеприимно звучит, Анора… – Голос с наигранной обидой прозвучал у окна, где шторы, запутавшись друг в друге, образовывали тень.
– Что ты хочешь? Зачем позвал меня?!
– …спишу этот тон на усталость от приветствия гостей из далеких краев…
Графиня смотрела перед собой, не оборачиваясь на голос.
– Ты молчишь, Анора? А Мирна такой красавицей стала, скажи?
– Зачем ты позвал меня?
– Я хочу предложить тебе сделку. – Шторы зашевелились, половицы заскрипели.
– Столько красивых дам в твоем доме… – Он остановился в шаге от старушки, она по-прежнему смотрела вперед и не откликалась, не поворачивалась к нему. – Я подумал… Я подумал, как бы было хорошо написать парный портрет, мать и дочь. – Она слышала его шаги по комнате, шуршание бумаги, стук пальцами по камину; но не могла отважиться и посмотреть прямо на него. – Материнство и невинность детства. Две наследницы замка Росс…
– Нет, – она начала мотать головой, и каждый поворот был быстрее предыдущего.
– Подумай, Анора…
Но она не слушала его.
– Нет, нет, нет, нет!!!! Ты не заставишь меня этого сделать, никогда!!!
– Не заставлю? – Он подошел к ней вплотную, но она успела закрыть глаза. По щекам лились слезы, она всхлипывала, но он шептал ей на ухо, чтобы она ни слова не пропустила. – А вот смотри: Анора, как только ты убедишь Мирну и Вирджинию позировать для парного портрета, я разрываю контракт, и все!!!! Ты забираешь все!!! Я больше не побеспокою тебя!!! Мы больше никогда не увидимся, никогда.
Графиня спускалась по стене, укутанная своими слезами. Она спрятала лицо в коленях, надеясь, что он уйдет.
– Подумай, моя дорогая, подумай. Свобода, больше никакого страха, сожаления, вины, нужды, – ничего. Только ты и твой дар. – Последние слова он произнес очень драматично, направляя руки к воображаемым небесам. Вдруг он будто вспомнил что-то, повернулся к графине и спросил. – А кто приехал с Мирной и Вирджинией?
– Ее муж Джек, – Анора сидела на полу и вытирала слезы. – Он из Америки. Простак, совсем ей не пара. Ходит с открытым ртом, глазеет. – Графиня потихоньку приходила в себя. Мужчина внимательно ее слушал, не перебивая; он стоял напротив окна, но ровно так, чтобы свет, входящий в комнату его не касался. – Думал, что я позволю ему появиться на фамильном портрете… Конечно!!! Да он сегодня есть, завтра его нету!!! Не каждый заслуживает себе место на портрете… И где Мирна его откопала…
Она подняла голову, посмотрела по сторонам, но мужчина уже исчез.
– Вы здесь, господин? – На секунду она вспомнила о своем положении.
Глава 3
Защита или помощь моей дочери не требовалась: когда я вышел из комнаты, она была окружена вниманием Аноры и мистера Блека, Бэтти отправилась в кухню.
Ко мне подошла графиня и тихо прошептала:
– Джек, я подумала, пока вы все здесь… может, сразу написать парный портрет, Мирны и Вирджинии? Девочке очень понравилась эта идея, она хочет позировать. Что Вы думаете об этом?
Перед глазами я видел плачущую Мирну, которая была напугана семейным проклятием. Суеверия? И что, если… какого черта мы делаем в этом замке?!
– Я не могу решать такие вопросы без Мирны.
– А мы ее сейчас и спросим…
По лестнице спускалась молодая графиня, наследница замка Росс – моя прекрасная Мирна, от которой я не мог отвести глаз. На секунду я вспомнил как Джек смотрел на спускающуюся по лестнице Роуз в «Титанике».
Мирна, конечно, не была Роуз, она была воплощением совершенства, наследия ирландской земли, сама тайна.
Меня вновь привела в чувства Анора:
– Мирна, девочка, у нас тут дилемма! – Она буквально кричала, чтобы все собравшиеся могли ее отчетливо слышать. – Может, пока мы все здесь, написать парный портрет наследниц? Тебя и малышки Вирджинии? Я спросила Джека, он не против.
Величие и красота Мирны постепенно спустились на платье, потом на лестницу. Мне было страшно смотреть на жену; она только что доверила мне свои сокровенные мысли, опасения, а я, по словам Аноры, предал ее.
Я отрицательно закивал головой, пока Мирна бледнела, но старалась не поддаваться ужасу, который постепенно поражал ее.
– Да, да!!! Ура!!! Меня будут рисовать!!! Мама, я так рада!!! Мистер Блэк!!! А мне тоже дадут красивое платье? Да, мама?
Если продолжать сохранять и отвоевывать свою позицию Мирна могла со мной или бабушкой, то с дочерью сопротивление было бесполезно. Предложила бы Анора свою задумку без присутствия Вёрдж, можно было бы согласиться или нет; прийти к какому-либо решению, которое могло нас всех устроить, но… может, это и было решением Аноры?
Мирна спустилась с лестницы, приподняла голову и твердо заявила:
– Конечно, милая! Тебе дадут самое красивое платье!!!
Через мгновение Бэтти вела Вёрдж в ее комнату, чтобы подготовить девочку к столь важному для нее событию, а я направился к Мирне. Она сидела на краю софы и смотрела перед собой.
– Дорогая, я…
– Она же решила всё сама, так?
– Она спросила меня, но я предложил узнать у тебя
– … а она сама всё расставила по местам.
– Зачем?
– Она всегда так делала. Всегда, сколько я себя помню, из раза в раз. Спрашивала и делала по-своему. Решала свою судьбу и других людей.
– Но портреты, ты же боишься их написания, это возможное проклятие…
– ВОЗМОЖНОЕ проклятие, Джек, всё так. А, возможно, его и нет. Возможно, так я пытаюсь ответить себе на вопрос, как и почему исчезла мама, что с ней случилось. Я никогда до конца и не верила в него, суеверия – удел людей, которые не могут найти естественные ответы на свои вопросы. Мы напишем портрет, он будет украшать замок Росс, который однажды станет моим, а потом и Вирджинии. Посмотри, какая она красивая… – Мирна подняла голову, всматриваясь в выходящую из комнаты Вёрдж. – Как же она счастлива!!!
– Ну что вы, воркуете, голубки? – Я начал привыкать, что Анора появляется из ниоткуда, и ничего хорошего от ее появления ждать не приходится.
– Я вспоминала детство, – отозвалась Мирна.
– Прошлое… что может быть скучнее?! – Вскинула руки к небесам Анора. – То, что уже произошло, не требует такого особого внимания, которое ему придают люди. Скажите ему «спасибо» и забудьте навсегда!
Графиня была примером эксцентричности. Когда она молча стояла и слушала, казалось, что вот тебе и пример грации, буржуазности, высоких манер; но, когда что-то задевало ее, было заметно, как разительно она меняется: обильная жестикуляция, громкие фразы, ее особенная философия. Всё же… она была безумной старушкой, живущей в пустом замке в окружении слуг. Я решил дать ей еще один шанс.
Анора уловила мое настроение:
– Джек, я буду рада провести Вам экскурсию по замку Росс, пока девочки будут заняты.
Я вопросительно посмотрел на Мирну, она пожала плечами.
– Иди, конечно.
– Ну хорошо! Джек, через пять минут жду Вас в холле, мне нужно кое-что обговорить с Нейлом, – и она удалилась.
К нам подбежала Вирджиния, сияющая от радости и от украшений в волосах. Мирна начала объяснять ей, как правильно себя вести во время написания портрета, а я уверенно направился к холлу и у лестницы наконец оглядел замок.
Было странно находиться в нем. Необычно, скажем так. На дворе был 25 год 21 века, но в замке будто застыло время.
Потолки, уходящие в небо, старая мебель, огромные картины на стенах, деревянные лестницы. Темно-коричневые тона, километры велюровых штор, антикварная мебель, блеск лакировки. Я был поражен, что все это было в отличном состоянии. Ни царапинки, ни соринки. «В этом доме, видимо, никогда не было маленьких детей», и слегка улыбнулся.