Лидия Лидова – В разводе. Не держи меня (страница 4)
Поворачиваю голову, мое солнце стоит у порога, в розовой пижаме с единорогами, с разлохмаченной копной русых волос.
– Проснулась, соня? – улыбаюсь ей. – Иди умываться!
– Папа приехал?
– Да!
– Ура! – бросается обратно к лестнице.
– Не буди его, пускай еще поспит.
Поздно. Топот детских ног раздается у меня над головой на втором этаже.
Глава 4
Егор
– Папулик, – слышу над ухом тихий голосок дочери.
Словно ангел воркует надо мной.
– Папулик.
Через мгновение прилетает поцелуй в щеку, и еще один.
– Б–р–р! Ты колешься как ёжик.
Приоткрываю один глаз. Наблюдаю за дочкой. Вся в розовых единорогах. Серые глаза светятся от счастья.
Лиза всегда радуется моему приезду из командировки так сильно, что мне становится даже неудобно за себя. Чувство вины затапливает душу.
Пока дочь ждет меня в Москве, я играю с племянником в хоккей, в футбол, езжу на рыбалку, хожу в парк, в цирк.
Так уж сложилось, что, когда я в Питере, у меня и работы меньше и проблем, и времени больше в разы. К тому же, Агата никогда ни о чем не просит, не грузит домашними делами, не просит сгонять в девять вечера за хлебом.
Жена моего покойного брата точно знает, что должен делать мужчина, а что – доставщик или курьер.
Своего мужчину нужно беречь!
К сожалению, моей жене невдомек. В своих истериках она иногда забывает о том, что я тоже живой человек. Что я просто человек со своими сложностями и слабостями, а не супер герой Халк.
– Зайка, – протягиваю дочку, треплю ее без того разлохмаченные волосы. – Папа соскучился по тебе.
– Останься дома сегодня. Не ходи на работу, – дочка льнет ко мне. Ложится на меня поверх одеяла, прикасается щекой к моей колючей щеке.
Знаю, что ей больно. Но она не отлипает. Лишь сильнее прижимается.
– Папочка родненький, – обнимает крепко за шею.
– Родненький? – смеюсь я.
Дочка как губка, что слышит, то запоминает. К тому же очень любит смотреть кино. Всякое–разное, даже старое.
Обожает махать юбкой как Монро, и приклеивать себе усы как у Чаплина.
А иногда надевает на голову колготки капроновые (мамины) и изображает кого–то не понять кого.
Точно станет актрисой, на худой конец, режиссером.
Мои мысли скачут с обанкротившейся компании к Агате и Доминику, обратно к жене и дочери. В промежутках вспыхивают всполохи с лицом мамы, у которой как всегда для меня уйма дел найдется.
И я понимаю, что никогда не освобожусь от бесконечных дел и командировок, поэтому решаю вопрос одним махом. Останусь сегодня дома, поеду с дочкой в центр развлечений или в парк. В ближайший торговый центр, на худой конец.
Пускай, моя Душенька повеселится хотя бы один день. Она заслужила хоть толику того, что я отдаю Доминику – сыну брата.
– Лапусь, я останусь дома, и мы проведем время вдвоем. Только я и ты. Погуляем, покатаемся.
– Уря!!! – доча визжит так громко, что я глохну на мгновение.
– Всё, меня контузило, – смеюсь, и приставляю к виску пальцы, делаю вид, что стреляю.
Моя актриса тоже притворяется, что оглохла, и как та самая обезьянка – закрывает маленькими ладошками то уши, то глаза, то рот.
– Актриса! Оскар в студию! – улыбаюсь ей безмятежно. На мгновение забывая обо всех проблемах.
Если племянник вытаскивает из меня энергию, заставляя повсюду бегать с ним, то дочка наоборот всегда дарит меня частицу себя и тонну энергии.
За что я ей очень благодарен.
И люблю я ее очень сильно.
И осознаю, что несправедлив к ней, обделяя ее своим вниманием.
– Беги к себе. Зубы чисть, одевайся в красивое платье, после завтрака поедем!
Моя девочка тут же скатывается с кровати и устремляется на выход.
– Осторожнее! – кричу ей вслед. Лестница, ведущая на чердак уж больно крутая. – За перила держись!
Едва остаюсь один, как ощущаю прилив тепла к груди. Становится невыносимо больно за всю эту ситуацию, которую я создал своими руками.
Как сказать дочери, что у нее не будет этого дома, что ей придется расстаться с друзьями.
Впрочем, я уверен, что что бы не сказал ей, она меня простит, улыбнется, обнимет и поверит одному моему слову «Я всё исправлю».
Взрослую женщину сложно обмануть, а маленькую девочку – легко. Она слишком доверчива, потому что любит папу безоговорочно.
– Гадство!
Сам себе противен.
Сбрасываю с себя одеяло, выбираюсь из кровати. Она старая и трещит что–то у нее в матрасе. Пугает.
Отмечаю про себя, что Фёдора нет со мной.
Кто бы сомневался! Жена давно на ногах, значит, уже колдует на кухне.
Где Алёна – там вкусная еда! – Если это понимаю я, то Фёдор тем более. Это ночью ему было выгодно быть со мной, чтобы доказать, кто в доме главный.
Сейчас время завтрака – всё иначе.
Обвожу взглядом чердак, вспоминаю, что обещал дочери сделать здесь ремонт и передать ей комнату в качестве игровой.
Но так и не дошли руки.
А жаль!
Моя актриса устраивала бы здесь кастинги со своими куклами и подружками.
Вздыхаю.
Иду на выход. Спускаюсь по опасной лестнице, и принимаю душ.
Спустя десять минут уже любуюсь своим отражением в зеркале – высокий, стройный, в меру подкаченный мужчина. Русые волосы, темно–серые глаза, прямой нос, волевой подбородок.
Мужик как мужик.