Лидия Лидова – В разводе. Не держи меня (страница 5)

Главное, бритый и одетый в чистую сиреневую сорочку, серые брюки.

Выгляжу пока не как бомж, – усмехаюсь я.

Набираю на мобильном телефоне нового управляющего моей компании.

– Савелий, тут такие дела. Я вчера ногу ушиб, сегодня отлежусь дома. Нет. Видеосвязи не будет. – Резко отключаюсь.

В конце концов, я уже ничего не решаю в своей чужой империи.

Я словно зритель.

Как житель выгорающей дотла Помпеи, имею возможность лишь наблюдать.

Мне отведена роль того, кто будет идти по пеплу и смотреть на останки своего детища.

А затем как феникс я буду возрождаться.

Но это потом.

Пока нет ни физических, ни моральных сил. Ни денег. Ни активов под кредиты.

Стоп!

Я снова загоняюсь.

Мотаю головой из стороны в сторону, когда за мной прибегает нарядная и веселая Лизка. Хватает меня за руку, тащит на кухню, где нас уже ждет праздничный стол с тучей блюд.

– Надо же, не овсянка, – усмехаюсь я.

– Овсянка? – жена удивленно глядит на меня.

И я осекаюсь. Потому что в этом доме овсянку с ягодками дают только Лизоньке.

Овсянкой меня кормила Агата…

Фёдор словно чувствует, как я замер на неловкой паузе, предосудительно зыркает на меня жёлтыми фарами.

Котяра блудливый! Предатель. За миску с красной рыбкой готов продать?

И в этот самый момент звонит телефон.

– Агата? – спрашиваю удивленно.

Жена тут же вскидывается, глядит в упор. А дочка продолжает строить планы на этот самый хороший в ее жизни дружеский день с папой.

Глава 5

Егор

– Агата! Говори громче, пожалуйста, ничего не слышу…

На самом деле я продолжаю слушать дочку, тараторящую без умолку с мамой.

– Папа обещал свозить в контактный зоопарк! – бубнит дочурка.

– Да, помню, – соглашается с ней Алёна, пытаясь вернуть внимание дочери к завтраку. – Но вроде бы речь шла о кафе с кошками?

– Не–ет! – тянет забавно дочь. Затем сползает со стула и уносится в дальние дали. Возвращается спустя пару минут с фотографией, на которой изображены две милые альпаки. Млекопитающие из семейства верблюдовых, внешне напоминающих овцу, или маленького верблюда с мягкой челкой, длинной шеей, большими глазами и озорными улыбками.

Дочь тычет фото в руки сначала матери, затем мне.

– Парк Альпак «Симба» – контактный зоопарк с альпаками на Воробьевых горах, – тут же говорит жена, и с готовностью соглашается свозить дочку на экскурсию–общение туда.

За что я благодарен Алене.

Но Лиза отрицательно мотает головой.

– Не–ет! Я с папой поеду. Сегодня.

– Детка, тебя ждет детский сад, а папу – тяжелая работа.

– Не–ет! Папа сегодня выходной! – громко кричит дочь, он обещал провести со мной дружеский день. Только я и он!

– Ты выходной? – Агата, всё это время слушающая внимательно трель моей дочери, пытается вставить слово.

– Да, – отвечаю жестко. – Взял день. Очень устал. Нужен отдых.

О том, что мне нужен отдых именно с дочерью, которая наполняет меня положительной энергией я умалчиваю.

– Это хорошо. Сможешь встретить нас с Домиником. Мы прилетаем в столицу в тринадцать ноль–ноль. Уже выезжаем в аэропорт.

– В командировку?

– Бери выше! – голос жены погибшего брата Андрея очень радостный и в то же время загадочный.

– В отпуск? – спрашиваю у собеседницы, при этом переглядываюсь с недовольной таким поворотом дел женой.

– Это здорово. Все вместе завтра рванем в парк с альпаками. Дочка просит уже месяц, чтобы я познакомил ее с маленьким верблюдом.

– Стоп. Вертинский, ты что забыл? Мы же полгода назад были в парке с альпаками. Возили туда Доминика. Хочешь совместное фото вышлю. Мы же тогда много сделали фотографий, и ты ни одну не подарил дочери?

Тру лоб рукой.

Как же нехорошо получилось. Племянника я уже познакомил с дружелюбным созданием, а дочка до сих пор ждет. Вот и сейчас она смотрит на меня в упор своими серыми пристальными.

– Слушай, Вертинская, ты прекрасно знаешь, какие у меня сложные последние месяцы выдались. Я не могу помнить обо всем на свете.

Я лукавлю.

Специально не показал фото жене, потому что слишком явно прослеживалось на них сходство между мной и племянником. Сыном.

Конечно, мы похожи с Андреем, но всё же.

Лучше подальше от правды.

Алёне эта горькая правда ни к чему. Как и матери. Она едва успокоилась после потери мужа, затем – сына. Ей не нужно знать подробности их ухода из жизни.

Авария, значит, авария!

– Папуля, – дочка смотрит на меня внимательно.

Я показываю ей рукой, чтобы не болтала, прикрываю рот, как ее любимая обезьянка.

Она тут же повторяет за мной жест.

Я тем временем отвечаю родственнице:

– Пришли эсэмэской, какой рейс, во сколько прибытие, в какой аэропорт.

– Хорошо. Ты на джипе? – интересуется Агата.

– Джип продал. Сейчас у меня бэушная Тойота. Ты же понимаешь, не до шика, не до условностей.

– Плохо.

– Что плохо? – злюсь я.

– У нас очень много багажа!