Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 31)

— «Умер бог, забыто имя его…» — тихий, едва слышимый шёпот, сорвавшийся с губ девушки, упал вниз и разбился на тысячи невидимых отголосков, продолжающих причитать: «умер, умер, умер».

Внезапно Анке на плечо легла рука, и девушка чуть не пополнила список мёртвых тел, но эта же рука, чуть не погубившая её, удержала от непоправимого.

— Аккуратнее! Влад ни за что не поверит, что это не я тебя столкнул.

Обернувшись, Анка увидела Макса, хмурого и недовольного, ни капли не похожего на того весёлого парня, что она помнила. Он снял фуражку и надел вместо неё свои сумасшедшие очки на манер ободка, сменив зелёный шарф на ещё более объёмный вязаный в красно-белую полоску, но в остальном форма и цепь остались нетронутыми.

— Ты, что, мёрзнешь? — Анка поставила задрожавшую свечу на бортик: испуг прошёлся по всему её телу до кончиков пальцев, но она не хотела этого показывать. К тому же вопрос был не только для отвлечения, она правда никак не могла взять в толк, почему в такую жаркую погоду Максим продолжает выбирать тёплые вязаные вещи.

— Мёрзну, — Макс натянул шарф до носа, оставив видимыми только два ледяных озера глаз. Они были теплее, чем у Сергея Борисовича, но доброжелательности меньше. — Только не разводи тут очередной огонь, он меня не согреет.

— Винишь меня в пожаре? — бровь Анки саркастично взметнулась вверх, а она сама полностью обернулась к парню, облокотившись спиной и руками на бортик балкона.

— Не только в этом, — юноша неопределённо махнул рукой по тёмному залу. — А во всех за эти пять лет.

Лёгкость настроения покинула Анку.

— Ты хочешь сказать?.. — она не смогла закончить фразу, сглотнув внезапно скопившуюся слюну.

Макс подошёл ближе, нагнувшись над Анкой и сложив свои руки на бортик по бокам от неё, перекрывая пространство для манёвра.

— Не обманывайся внешним спокойствием улиц. Все знают, что, если сейчас в твоём доме никто не сломался, значит кто-то ломается в соседнем, а на следующий день это уже можешь быть ты, — ледяные глаза, почти не мигая, смотрели в ненавистное им лицо. — Каждый час во всём мире ломается несколько человек, унося с собой иногда десятки жертв. Счастье, если это только его близкие. Понимаешь, Анка? Люди радуются, если Сломанный убивает только родных, — парень почти скрипел зубами, наклоняясь всё ниже, заставляя Анку снова перевешиваться вниз, но теперь спиной вперёд. — Ты понимаешь, что и сейчас гибнут люди? Не от болезни, не от старости, не от несчастного случая, не от войны даже, чёрт побери, а от того, что у кого-то из них просто ломаются мозги, а?

Анка почти уже лежала на бортике, её руки начали ныть от напряжения, а спина от неудобной позы, но она продолжала упрямо молчать и с вызовом смотреть в глаза парня: она не виновата в этом.

— Несколько минут назад в Киото офисный сотрудник выкинул несколько людей из окон многоэтажки и выпрыгнул сам. В Сиднее сотрудник зоопарка выпустил льва, сожравшего и его, и нескольких посетителей. Есть уже даже специальное приложение на телефоне, которое на мировой карте отмечает инциденты. Его спрограммировали в асфалийской полиции, сейчас им пользуются по всему миру. Хочешь взглянуть? — Макс наконец-то немного отодвинулся, давая пространства и доставая телефон из кармана. Через пару кликов он развернул экран, ткнув его почти в самое лицо девушке. — Ничего интересного не замечаешь?

Телефон скользнул девушке в руки. Макс отвернулся и отошёл немного в сторону, доставая очередную сигарету. Анка недовольно взглянула на парня: «Он считает, что одно здание не горит дважды?». Затем её внимание привлекло мерцание в руках.

На экране смартфона была обычная карта мира только с небольшим дополнением: тут и там по ней горели и медленно тухли разноцветные точки. Два красных огонька мерцали в районе Японских островов и на восточном побережье Австралии, уже постепенно превращаясь в оранжевые, которых на экране было несколько десятков. За ними шла сотня или около того жёлтых точек, постепенно превращающихся в тысячи зелёных огоньков, разбросанных по всему земному шару. Анка задумчиво закусила губу и наклонила голову в сторону: нечто странное и правда было на карте.

— Волны, —заключила она.

Макс затянулся, прежде чем ответить, и обернулся к девушке. Одна рука у него расслабленно лежала в кармане, а вторая, с никотиновой палочкой, то и дело возвращалась к его губам.

— Верно. Первые Сломанные контактировали с тобой, а следующие с первыми и так далее. Вирус, бактерия, прион — не нашли ещё причину этого, но то, что это распространяется между людьми — факт, который доказывает и эта карта, — Макс ткнул обратной стороной сигареты по экрану, стряхивая на него пепел. Часть попала на кожу Анки, и она отпрянула, чуть не выронив телефон. На лице Максима не было раскаяния: он ушёл в свои мысли.

Оранжевые точки мелькали повсюду, но большее их скопление Анка наблюдала как раз около красных огоньков, словно те были кораблями, оставляющими за собой кильваторы происшествий.

— Красные – это два случая, о которых ты мне рассказал, а что значат остальные точки? Зелёные, оранжевые и жёлтые? — Анка стряхивала пепел с рук. Один кусочек обгоревшей бумаги попал прямо на ящерку на пальце, окрасив её в чёрный.

— Предыдущие случаи Слома, — пожал плечами парень, туша окурок длиной в пару сантиметров о ближайший чёрный стул. Он снова стоял около Анки, тыкая пропахшими табаком пальцами в экран. — Оранжевые – последние сутки, жёлтые – несколько суток, зелёные – Сломы, случившиеся в течение недели.

— Но если вы примерно можете прогнозировать, где будет Слом, то почему никто и ничего с этим не делает? — в возмущении Анка ткнула в экран, на котором как раз в этот момент мигнул новый красный огонёк.

— Вот поэтому, — Макс недовольно взглянул на карту.

Оранжевые точки действительно были повсюду, хоть и большей частью около красных. На каждом континенте, наверное, чуть ли не в каждой стране. И сейчас новый красный сигнал появился не на очередном их скоплении, а около Гвинейского залива.

— Недостаток этого приложения, как и многих других, — Макс прислонился к бортику рядом с Анкой, сложив руки на груди и посмотрев на неё исподлобья, — в том, что оно базируется на человеческом факторе: люди сами вбивают случаи, сопровождая их видеосъёмкой для подтверждения. — Он увеличил изображение, проявляя страну и город, где произошло происшествие, всплыло новое окно, перекрывающее вид: «Включить видео?». Влад нажал «да».

Гана, город Кумаси – значилось в правом верхнем углу. Анка никогда там не была, но почему-то именно так всегда представляла трущобы в африканском городе. Рассвет только расползся по небу, давая скудное освещение. Разрушенная от времени и солнца автомобильная дорога отделялась от такого же разбитого тротуара ливневой ямой. Фокус камеры был направлен на небольшое двухэтажное здание с потрескавшейся штукатуркой и множеством объявлений, наклеенных друг на друга. Поверх бумаги и облицовки пестрели размашистые граффити разных цветов, повсюду виднелись нарисованные ладони с глазом посередине. Стёкол в окнах не было, на большинстве из них решётки, некоторые закрыты кусками дерева и металлическими листами. Перед зданием лежали горы размолотого белого кирпича, мусора и строительных материалов. Тут и там торчали обрезки арматуры. Именно одним из таких обрезков чёрный мужчина в красной от крови футболке и с лысиной, блестящей в лучах рассветного солнца, раз за разом протыкал другого человека — Анка не могла определить его пол с ракурса, с которого велась съёмка, — дёргающегося с каждым новым ударом.

Отведя взгляд, Анка с трудом заметила застывшую рядом пожилую женщину. Её тога из ткани кенте — почему именно в такой момент ей в голову приходят в голову уроки кройки и шитья от мамы? — своим цветастым рисунком сливалась со стеной дома. Она стояла прямо перед убийцей, но тот её совершенно не замечал, самозабвенно протыкая уже застывшее тело перед собой. С большого расстояния невозможно было разобрать, какое у неё выражение лица и говорит ли она что-то.

Внезапно с правого края появился новый человек, молодой парнишка с ножом в руке. Он медленно подкрадывался к лысому человеку со спины. Когда он подошёл уже совсем близко, его заметила женщина и начала что-то громко кричать, размахивая руками, как бы прогоняя его прочь. Мальчишка — теперь точно было видно, что он совсем юный — приложил палец к губам, но женщина начала лишь сильнее жестикулировать, сделав шаг вперёд. Это движение привлекло лысого, и он оторвался от своей затихшей жертвы на новую цель.

На этом Анка отвернулась. Женщина стояла слишком близко к мужчине. Неважно, кем он был ей до этого: мужем, любовником или сыном — арматура проткнет её раньше, чем мальчик замахнётся ножом.

По лицу стекла непрошенная слеза, и Анка быстро её вытерла. Она не хотела показывать слабость перед Максом. Ей ненароком вспомнилась бедная Вероника Геннадьевна, защитившая людей вокруг от своего ребёнка.

— Красный огонёк загорится только если у кого-то рядом со Сломом будет телефон — голос Макса заставил Анку открыть глаза и посмотреть на него. Парень продолжал смотреть в телефон, на котором теперь снова отображалась цветастая карта мира, а в его зубах снова оказалась уже зажженная сигарета, — если этот кто-то с телефоном загрузил себе это приложение, если он вспомнит в момент инцидента заснять происшествие или хотя бы просто отметить его в комментариях, если видео пройдёт модерацию вовремя. Если, если, если, — Макс заблокировал смартфон и сунул в карман штанов, затянувшись и оставляя сигарету между пальцев, которыми он начал нервно постукивать по бортику балкона. — Слишком много «если» и слишком много условий, чтобы случай условно «официально» зафиксировали.